Картина Якоба Хаккерта «Эпизод морского боя». Фото: https://en.wikipedia.org
Он ухитрялся побеждать превосходящие силы противника, строя стратегию от обороны, зашел в арктические моря дальше, чем кто-либо из современников, и удостоился эпитафии от самой Екатерины Великой. 28 февраля исполняется 300 лет со дня рождения Василия Чичагова.
Выходец из небогатого дворянского рода, Чичагов поступил в московскую Навигацкую школу — дорогой Санкт-Петербург оказался семье не по карману. Однако будучи одним из самых прилежных учеников, он даже получил направление на стажировку за рубеж, в Великобританию. В 16 лет Чичагов вернулся на родину и стал гардемарином.
Служил начинающий морской офицер так же честно, как и учился, досрочно получил звание мичмана, а там и лейтенанта. Принимал участие в Семилетней войне, а потом — в осаде крепости Кольберг. Состоял офицером для особых поручений при командующем русской эскадрой адмирале Андрее Полянском, который отзывался о своем подчиненном лаконично, но одобрительно: «Честный человек». В 1762 году Чичагов получил звание капитана 2-го ранга, а спустя два года стал помощником главного командира Архангельского порта, адмирал-командора Петра Чаплина. Впереди его ждало руководство двумя экспедициями по арктическим морям в поисках «морского прохода Северным океаном в Камчатку».
Сам проект был детищем Михаила Ломоносова, не понаслышке знакомого с полярным мореплаванием. Отец ученого занимался рыбным промыслом, и будущий академик не раз ходил с ним по Белому морю до того, как покинул родную Архангелогородскую губернию. В 1763 году академик написал «Краткое описание разных путешествий по северным морям и показание возможного проходу Сибирским океаном в Восточную Индию» . Изучив направление течений рядом со Шпицбергеном и составив предполагаемый маршрут движения льдов, он пришел к выводу, что в летний период между Шпицбергеном и Новой Землей расчищается путь, по которому можно дойти до Берингова пролива и дальше, в Восточную Индию.
Василий Чичагов. Фото: https://en.wikipedia.org
Комиссия российских флотов и адмиралтейского правления обсудила идеи Ломоносова и постановила перейти от теории к практике. В помощь академику вызвали четырех архангельских поморов-промысловиков, регулярно ходивших по арктическим морям, и к марту 1764 года уже был готов проект экспедиции. Инструкции и руководства, разработанные Ломоносовым, были весьма детальными — в частности, он написал «Заметки о снаряжении экспедиции» и «Примерную инструкцию морским офицерам, отправляющимся к поисканию пути на восток Северным Сибирским океаном», а также подробный план научных наблюдений, которые надлежало вести в ходе плавания. В мае Екатерина Великая подписала секретный высочайший указ Ее Императорского Величества об организации экспедиции для поиска морского пути из Архангельска через Северный Ледовитый океан к берегам Камчатки. И работа закипела.
Флотилия из шести судов под командованием лейтенанта Михаила Немтинова вышла к Шпицбергену, чтобы подготовить там базу на случай непредвиденной зимовки — на берегу залива Кломбай (ныне Бельсунн) поставили бревенчатую избу, баню и амбар. В самом Архангельске тем временем под руководством Петра Чаплина, некогда участвовавшего в экспедиции Витуса Беринга, строили новые суда с двойной обшивкой, призванной уберечь их ото льда. Государыня повелела дать им имена капитанов, которым предстояло этими судами командовать: «Чичагов», «Бабаев» и «Панов». Интенданты собирали провиант из расчета на полгода, но с тем, чтобы при необходимости его можно было растянуть на год-два. Особое внимание уделили средствам от цинги: подготовили 150 ведер водки сосновой, меда 10 пудов, хрена 46 фунтов, горчицы 10 фунтов, хмеля 3,5 пуда, лука 6 четвертей, морошки 46 ушатов. Для полярников шили теплую одежду: овчинные шубы, бахилы, рукавицы, треухи и даже меховое нижнее белье.
1 сентября суда покинули Архангельск и взяли курс на Кольский полуостров, где встали на зимовку в Екатерининской гавани. А 9 мая покинули ее, чтобы попытаться отыскать Северный морской путь. Они миновали мыс Нордкин, повернули к северу, добрались до острова Медвежьего и оттуда двинулись на Шпицберген. 23 июля экспедиция побила рекорд Гудзона, пройдя до 80°26' с. ш., но пробиться дальше не смогла — путь судам преградили мощные льды. Чичагов принял решение вернуться в Архангельск.
Там в дополнение к двойной обшивке суда обзавелись железной обивкой по форштевням, чтобы противостоять льдам, и в октябре 1765 года уже встали на зимовку. А в мае 1866 года вновь вышли в море в сторону острова Медвежий. Уже там им встретились первые льды. Да и в целом погода оставляла желать лучшего — густые туманы, пронизывающий ветер и дожди, перемежающиеся снегопадами, изрядно мешали продвижению судов. 16 июня Чичагову показалось было, что впереди земля, но нет, иллюзию создали скопившиеся на горизонте плотные облака. Обстановка становилась все более суровой.
Путь экспедиции Чичагова пролегал через суровые места. Ранее остров Медвежий встречал Баренца медведями, за что и получил свое название. Фото: https://en.wikipedia.org
«Во все время бытности нашей с 21 июня по 1 июля ветры были переменные. Погода по большей части мрачная. И дожди. Течение моря нерегулярное и более к норду и зюйду по получетверти мили в час. И всегда носило льдины, которые отбуксировывали от судов шлюпками и отводили крючьями, буде близко случались. Повреждения судам от того не было. Ибо лед отрывало от стоячего льда, которой не очень толст. А которые отламывались от ледяных гор, те, по великости своей и толстоте, для судов были опасны».
Из доклада Василия Чичагова
К 16 июля первопроходцы добрались до северной оконечности Шпицбергена и попытались пробиться дальше, но на широте 80°30′ вновь уперлись в тяжелые льды, которые преградили им путь на север. Чичагову пришлось снова повернуть назад. В рапорте он писал: «Итак, за неизмеримым количеством льда во все время нашего плавания, как гренландского берега, так и сквозь льды проходу не усмотрено, и по всем видимым нами обстоятельствам северный проход за непреодолимыми препятствиями от льдов невозможен».
Хотя цели экспедиции достигнуть не удалось, исследователи смогли сделать не так уж мало. Они первые изучили высокоширотные районы Арктики, собрали обширные гидрографические и метеорологические данные, подтвердили закон дрейфа льдов с востока на запад, взяли пробы грунта, измерили глубины во многих местах, описали флору и фауну Шпицбергена.
В сентябре 1766 года Екатерина Великая подписала указ об окончании экспедиции. Чичагова стали аттестовать как адмирала Гренландского моря, хотя до адмиральского чина он еще не дослужился, а государыня назначила всем участникам экспедиции ежегодный денежный пенсион в знак особых заслуг.
Чичагов продолжил службу: успел побывать главным командиром Архангельского, Ревельского и Кронштадтского портов, командовал одним из отрядов Донской флотилии в ходе русско-турецкой войны 1772–1774 годов, со временем дослужился до адмирала. В 1789 году 26 кораблей под его командованием противостояли 36 шведским кораблям под командованием герцога Седерманландского и заставили тех отступить. Годом позже шведы пошли в атаку на русские корабли, стоявшие на рейде у Ревеля. Адмирал Отто Норденшёльд рассчитывал, что шведский флот пройдет в кильватерной колонне мимо наших судов, систематически по ним стреляя, и таким образом сумеет их уничтожить. Однако точность русского флота, которым командовал Чичагов, оказалась куда выше, и в результате потери несли не мы, а шведы. В итоге те отступили, признав поражение. В 1790 году шведскому флоту, блокированному в Выборгском заливе, удалось совершить прорыв, но главная цель — не допустить усиления шведов на Балтике — была благополучно достигнута. За победу в Выборгском сражении Василий Чичагов первым из моряков получил орден Святого Георгия.
Морское сражение при Ревеле, Айвазовский. Фото: https://ru.wikipedia.org
Широко известен исторический анекдот о том, как императрица попросила адмирала рассказать ей о каком-нибудь морском сражении. Чичагов, поначалу смущавшийся, через некоторое время вошел в раж и ненароком высказался нецензурно. В ответ на извинения сконфуженного моряка Екатерина Великая великодушно отмахнулась: «Ничего, Василий Яковлевич, продолжайте; я этих ваших морских терминов не разумею».
На могиле Чичагова в Александро-Невской лавре начертано: «С тройною силою шли шведы на него. Узнав, он рек: "Бог защитник мой. Не проглотят они нас". Отразив, пленил и победы получил». Эту эпитафию сочинила самолично государыня императрица. Имя полярника теперь носят горы на Аляске и на Западном Шпицбергене, четыре мыса, два залива в Тихом океане, острова на Новой Земле, остров и пролив в Александровском архипелаге на Аляске. А его сын продолжил династию, тоже став со временем адмиралом и министром морским дел России.