«Инцидент Головнина». Фото: https://ru.wikipedia.org
29 января исполняется 250 лет со дня рождения знаменитого адмирала Петра Рикорда. За свою жизнь он успел обойти вокруг света, организовать «невозможную» блокаду Дарданелл, заметно улучшить качество жизни на Камчатке, начальником которой он одно время служил, организовать оборону Кронштадта в Крымскую войну. Он был член-корреспондентом Академии наук, председателем Пароходного комитета и одним из основателей Русского географического общества. В честь юбилея мы решили вспомнить детали одного из самых значимых его деяний — вызволение из японского плена капитана Василия Головнина и его товарищей.
Дипломатический провал
Когда шлюп «Диана», совершавший под командованием Головнина кругосветное плавание, добрался до Камчатки, он уже заметно отставал от графика — судно почти на год задержали англичане на мысе Доброй Надежды. На тот момент Россия и Великобритания находились в состоянии войны, и шлюп не выпускали из порта несмотря на то, что он не был военным кораблем и совершал плавание с научными целями. Чтобы наверстать потерянное время, капитан решил не дожидаться инструкций из Санкт-Петербурга, ради которых либо надо было заворачивать в Охотск, лежавший далеко в стороне от намеченного маршрута, либо ждать еще несколько месяцев в Нижнекамчатске. В результате предостережение Адмиралтейства до него просто не дошло.
«При сем старайтесь как можно убегать всякого сообщения с японцами в случае превосходства сил их, дабы они не отомстили вам за то, что учинила на северной части Ессо посланная камергером Резановым экспедиция под начальством лейтенанта Хвостова. Равномерно с жителями природными, называемыми айнами, обходитесь вы как можно дружественнее как на острове Ессо, так и на Итурупе, Кунашире и Чикотане. <…> Но и на сих островах надобно брать все меры предосторожности от нападения; ибо сии острова состоят под властью японцев».
Инструкция Адмиралтейского департамента «Об отправлении капитан-лейтенанта Головнина из Камчатки в Восточный океан для описания Курильских и Шантарских островов и о напечатании его и Рикорда журналов. Августа 7 дня 1810 г.»
Предписание возникло не на пустом месте. В 1804 году в Нагасаки с дипломатической миссией прибыл граф Резанов, судьба которого положена в основу знаменитой рок-оперы «"Юнона" и "Авось"». Само по себе позволение заходить в порт было со стороны закрытой страны значительной уступкой, но Россия надеялась развить этот успех и завязать с Японией торговые отношения. Граф потерпел неудачу в переговорах, возможно, из-за того, что попросил быть переводчиком голландского посланника, которому усиление позиций России в Стране восходящего солнца было совершенно ни к чему. В конечном итоге Резанов не только не получил никаких преференций, но и потерял прежние — отныне заходить в порт русским было запрещено.
Весьма раздосадованный неудачей, в письме к правителю Камчатки Павлу Кошелеву граф упоминал: «Отказ японцев дорого им стоить будет». Воплотить в жизнь план мести он поручил двум офицерам, поступившим в его распоряжение в Петропавловске, — лейтенанту Хвостову и мичману Давыдову. В 1806 году Николай Хвостов отправился на «Юноне» к Сахалину, имея на руках инструкцию, предполагавшую «обозрение» Курил с их населением, а также уничтожение японских судов, захват продовольствия на местных складах, сожжение последних и пленение «годных в работу и здоровых» японцев с тем, чтобы переправить их в Русскую Америку. Исполнительный Хвостов постарался сделать все в точности и на Сахалине «захватил четырех японцев, взял из их магазинов до 1,2 тыс. пудов зерна, соли и разных вещей, сжег остальные их магазины с припасами», а на острове водрузил столб с русским флагом. И без того испорченные отношения перешли в откровенную вражду.
Не знавший всех этих подробностей капитан Головнин прибыл в 1811 году на Кунашир и постарался там наладить отношения с местным населением. Его пригласили в крепость острова на переговоры, и капитан отправился туда вместе с несколькими спутниками. Назад он уже не вышел, а в сторону «Дианы», попытавшейся подойти к берегу, чтобы высадить туда десант, полетело пушечное ядро.
Часть японского свитка, изображающего пленение Головнина. Фото: https://ru.wikipedia.org
Три спасательные экспедиции
Команда шлюпа была слишком малочисленной, чтобы прорываться в крепость, и старший помощник, капитан-лейтенант Петр Рикорд помчался верхом в Иркутск, чтобы там получить поддержку властей. Всего за 56 дней он одолел порядка 3,2 тыс. км, проезжая в день чуть меньше полусотни километров. Как он вспоминал позже, в нем не осталось «ни одного сустава без величайшего расслабления; самые даже челюсти отказывались исполнять свою должность». Однажды он не заметил так называемый накипень — источник, замерзший в форме выпуклой ледяной полусферы. Рикорд «упал с лошади и, не успев освободить ног из стремян, покатился вместе с нею по косогору». К счастью, он отделался ушибом ноги. Усилия Рикорда не пропали зря: добро на спасательную операцию было получено, и неутомимый капитан помчался назад.
В августе 1812 года «Диана» вновь подошла к Кунаширу, ее сопровождал бриг «Зотик». Кроме того, в распоряжении Рикорда оказался японец Леонзаймо Само Нагадава, которого он попросил составить письмо касательно пленников. Однако японец, некогда захваченный Хвостовым в плен, симпатии к русским не испытывал, и первый подготовленный им документ оказался подозрительно длинным. Когда Рикорд начал выяснять, что содержится в письме, Леонзаймо «схватил перочинный нож, отрезал часть листа, засунул себе в рот и с коварным и мстительным видом начал жевать и в несколько секунд проглотил». Что именно было в письме, установить после этого не представлялось возможным, доверять пленнику тоже. И Рикорд начал учить японский язык, беседуя с Леонзаймо о его родной стране, прося написать и произнести разные слова и выражения. В итоге, когда суда добрались до Кунашира, он уже сумел проконтролировать содержание записки. Ответ на нее чуть не привел к вооруженному противостоянию: Леонзаймо привез из крепости сообщение о смерти пленников.
Петр Рикорд. Фото: https://ru.wikipedia.org
«"Начальник сказывал: Головнин и все убей, прошлого года, ступай нас бей, мы жизни не жалеем». Я весь оцепенел и желал во мгновение быть со шлюпом подле селения, чтоб все истребить! Приказав вызвать команду наверх и объявив ей ужасную весть, я сказал, что хотя я не разрешен от начальства на таковой неожиданный случай действовать против японцев неприятельски, но я решился мстить злодеям и беру всю ответственность на себя одного. Все закричали в один голос: рады жизнью жертвовать!»
Из дневника Петра Рикорда
Россия и Япония оказались на грани войны. К счастью, рассудительный капитан не спешил отдавать роковой приказ, а для начала решил убедиться в том, что ему сказали правду. Он остановил проходившее поблизости торговое судно, главным на котором оказался зажиточный купец Такадая Кахэй (русские называли его Такатай-Кахи). По настоянию Рикорда он поднялся на «Диану» и в ходе разговора сообщил, что русские моряки находятся на другом острове, где он сам их видел. Вести дальнейшие переговоры с обитателями Кунашира смысла не было, и Рикорд вернулся на Камчатку, взяв с собой Кахэя.
За зиму они стали настоящими друзьями — Рикорд много общался со своим невольным гостем, расспрашивал его о традициях и особенностях японского общества, сам рассказывал о европейских и российских обычаях. Не прошло и года, как «Диана» вновь была у берегов Кунашира. Кахэй объяснил, что японские подданные не имеют права находиться за границей дольше года, иначе всю оставшуюся жизнь им грозит провести в изоляции. И русский капитан сделал все, чтобы вернуть своего друга на родину вовремя. Тот же, будучи купцом, прекрасно понимал все выгоды торговли между двумя государствами, а потому приложил все усилия, чтобы наладить отношения между сторонами. Так, мудрый Такадая Кахэй рекомендовал Рикорду писать официальные обращения к местным властям от имени губернатора Камчатки, поскольку статус капитана корабля в России и Японии заметно отличался. Забавно, что таким образом Рикорд предвосхитил свою дальнейшую судьбу — в 1816 году он действительно получил назначение на Камчатку, став ее главой.
Японский купец Такатай-Кахи. Из книги «Записки флота капитана Рикорда о плавании к японским берегам в 1812 и 1813 годах, и о сношениях с японцами». Фото: https://elib.rgo.ru
Переговоры прошли успешно, и японцы согласились вернуть пленников. Но Рикорд должен был предоставить им официальный документ, подтверждающий дружелюбное отношение России к Японии. Капитан отправился в путь за необходимыми бумагами. Чтобы пленникам не пришлось оставаться на чужбине лишний год, ему предстояло за месяц совершить три морских перехода: Кунашир — Охотск, Охотск — Хакодате и Хакодате — Петропавловск-Камчатский. 13 августа 1813 года Рикорд в третий раз вернулся в Японию. Переговоры вступили в финальную фазу.
О роли сапог в искусстве дипломатии
Необходимый документ Рикорду предоставил начальник Охотской области Михаил Миницкий. В документе было сказано, что нападения на японские селения никак не санкционированы русским правительством и что офицеры совершили их самовольно. Также бумага подтверждала, что государь император ни в коем случае не желает наносить вреда жителям Японии и всегда хорошо к ним относился. А потому, чтобы не портить отношения между странами из-за самовольства одного человека, японцев просят освободить пленников, и тогда со стороны дружественно настроенной России можно не ожидать никаких неприятностей.
Все было согласовано, оставалась лишь официальная встреча, на которой пленников должны были передать соотечественникам. И тут возникла неожиданная сложность. Японский этикет требовал снять обувь перед входом во внутренние помещения. Но одетый в парадный мундир капитан в одних чулках стал бы посмешищем в глазах всех остальных стран, а этого допускать было нельзя. Граф Резанов с заковыристой задачкой в свое время не справился. Антон Чехов в своей книге «Остров Сахалин» замечал: «Резанову на аудиенции было отказано даже в стуле, не позволили ему иметь при себе шпагу, и… он был даже без обуви. И это посол, русский вельможа! Кажется, трудно меньше проявить достоинства».
Казалось бы, ситуация зашла в тупик, но гибкий ум Рикорда нашел достаточно изящный выход. Он перевез со шлюпа кресло, которое поставил в прихожей, ведь в японских домах подобной мебели просто не было. По улице делегация наших соотечественников шла в нарочито грубых сапогах, а в прихожей, сев на кресло, переобувалась в другие, тонкой выделки, именуя их кожаными чулками. В них русские и зашли в помещение, предназначенное для переговоров. Японские власти по достоинству оценили и уважение к своим традициям, и решительность в том, чтобы соблюсти собственные. В итоге 7 октября 1813 года капитан Головнин и его соратники были освобождены из японского плена. Прежде подобного не случалось никогда.
Ольга Ладыгина