Иллюстрация из книги Ковалевского «Путешествие в Китай». Фото: rusneb.ru
18 февраля исполняется 215 лет со дня рождения помощника председателя и почетного члена Императорского Русского географического общества Егора Ковалевского. Он путешествовал по Балканам, Средней Азии, Африке, Монголии и Китаю. Помогал повстанцам Черногории и бежал из хивинского плена. Участвовал в Крымской войне и был посредником при подписании Кульджинского договора, оказавшего весьма благоприятное влияние на торговые отношения России и Западного Китая. И весьма увлекательно писал обо всех приключениях, которые ему довелось пережить, и людях, которых он встречал.
Сложности международных отношений
Первое серьезное путешествие Егор Ковалевский совершил в 1830 году — он только получил специальность горного инженера и отправился в Барнаул вместе с братом Евграфом, которого назначили начальником Алтайского горного округа. На Алтае начинающий горный инженер занялся разведкой залежей золота, совершая экспедиции к Телецкому озеру, в Барабинские степи, на Салаирский и Абаканский хребты, в горы Кузнецкого Алатау. Его труды не прошли даром — он открыл четыре золотоносных месторождения и обеспечил себя целым рядом предложений аналогичной работы в самых разных странах.
В 1837 году Ковалевского послали искать благородный металл в Черногории. Экспедицию снарядили по запросу князя и митрополита страны Негоша Петровича, при этом финансирование взяла на себя Россия. Увы, обнаружить золото Ковалевскому не удалось, зато он нашел на реке Церничке месторождения железной руды и корунда.
Путешествие оказалось весьма интересным — страну в те времена мало кто посещал. В книге «Четыре месяца в Черногории» Ковалевский рассуждал: «Естественные трудности, представляемые краем, недоверчивость жителей его к чужеземцам и те понятия, которые составила о нем образованная Европа, заградили путь в Черногорию для путешественников и искателей счастия, нередко встречаемых в отдаленных провинциях Азии и Африки. Весьма немногие достигли до Цетина, местопребывания владыки, и только я один, покровительствуемый народом и обстоятельствами, проникнул в отдаленные провинции Берди».
Инженер с увлечением исследовал новые места, примечал культурные особенности местных жителей, записывал детали своего путешествия. Неожиданным бонусом стали античные развалины, которых доселе европейцы не видели, — у слияния рек Морачи и Зеты обнаружились остатки древнеримского города Диоклея, которые произвели на Ковалевского неизгладимое впечатление.
Егор Ковалевский. Фото: wikipedia.org
«Несмотря на близость Подгорицы, я не думал ни о турках, ни о нападении: передо мною, во всем величии веков давно минувших, лежали развалины одного из обширнейших городов, который, говорят, Диоклетиан хотел сделать постоянной своей столицей. Я впервые видел развалины древних римлян и, конечно, самые величественные из всех, которым впоследствии удивлялся в Италии. Забытый, до сих пор еще никем из путешественников не посещенный, охраняемый взаимною враждою двух соседственных народов, Диоклетианов град сохранился от союзного действия людей и времени и был пощажен, по возможности, последним».
Егор Ковалевский «Четыре месяца в Черногории»
То, что исследователь забыл думать о турках, представлявших настолько серьезную опасность, что черногорские сельские жители ходили пасти скот и возделывать поля не иначе как с оружием в руках, в полной мере доказывает его увлеченность открытием. Но, как показали дальнейшие события, думать следовало не о турках. Пока горный инженер занимался своими изысканиями, на территорию страны вторглась соседняя Австрия.
Черногорцы попросили Ковалевского возглавить оборону, и после некоторых колебаний горный инженер согласился. Его руководство оказалось весьма успешным, и нападение врага, заметно превосходившего местных жителей по численности, было отбито. Однако инцидент мог вызвать политические сложности — приняв участие в противостоянии, Ковалевский невольно вовлек в него и Россию. По возвращении на родину он, по совету князя Александра Горчакова, написал объяснительную записку императору Николаю I. Государь отнесся к ситуации с пониманием и даже определенным одобрением, оставив на полях записки свой комментарий: «Le capitaine Kowalewsky a agi en vrai russe» («Капитан Ковалевский поступил как истинный русский» — фр.).
Побег из хивинского плена
В 1838 году, только уехав из Черногории, молодой инженер уже получил новое назначение, на этот раз в Бухару — местный эмир тоже решил организовать в своих владениях поиск «минералов и драгоценных камней» и попросил у России содействия в этом предприятии. Как и в случае с Черногорией, наша страна предоставляла не только специалиста, но и финансирование. Увы, добраться до места назначения Ковалевскому было не суждено.
Обстановка в тех местах была весьма опасной. Перейдя реку Эмбу, горный инженер с несколькими спутниками попал в плен к хивинцам. Правда, там он не растерялся и сумел организовать всем побег — ночью во время снежного бурана. В суматохе отряд чуть не потерял своего переводчика, но к счастью, у того был умный конь, сумевший найти своих.
«Фырканье лошадей и мелькание теней на горизонте было замечено сторожившими нас киргизами: они подняли тревогу; надобно было торопиться; шум и суматоха увеличились; сбежались зрители и действователи, но в совершенной темноте не знали, куда обратиться, как преградить нам путь. Мы отправились, и на топот коней раздалось несколько выстрелов. <…> Резкий буран сек нас прямо в лицо. Лошади, испуганные перестрелкой и темнотой ночи, фыркали и рвались; погоня, казалось, попала на наш след, потому что крики ее стали доходить и до нас. Вдруг послышался конский топот, и вслед за тем показался всадник: это был переводчик! Испуганная лошадь унесла его было в сторону: он опустил поводья и вверился совершенно инстинкту верного животного, несколько времени носил его добрый конь по степи, пока не заслышал фырканья лошадей, с которыми свыкся, и невредимо принес его к нам».
Егор Ковалевский «Странствователь по суше и морям»
Беглецам удалось благополучно добраться до Ак-Булакского укрепления, возведенного русскими, чтобы служить «складочным местом для провианта и припасов, заготовленных для военного отряда, шедшего в Хиву» (оно располагалось на полпути между Хивой и Оренбургом). Изначально гарнизон насчитывал 500 человек, но со временем некоторые заболели и умерли, и, когда туда попал Ковалевский со своими людьми, защитников крепости было уже вдвое меньше. Людям приходилось постоянно латать укрепление, которое бесконечно разрушали свирепые бураны. Да и в целом жизнь в Ак-Булаке была далека от благополучной: продуктов не хватало, укрыться от непогоды тоже было не так-то просто.
Книга Ковалевского «Странствователь по суше и морям». Фото: elib.rgo.ru
«Наши биваки имели ту особенность, что были расположены на глубоком снегу, в походных киргизских джуломах, которые то и дело срывало ветром. Сколько раз среди ночи были мы внезапно пробуждаемы пронимавшим до костей холодом и, раскрывая глаза, видели над собою вместо кошомного круга своей кибитки небо с его неизменным бураном, а вокруг себя заметы снега; бывало, боишься покинуть холодное ложе, чтобы не предать всего себя на жертву бурана, и остаешься под открытым небом, полузанесеный снегом, пока не раскинут опять джулому (а это сделать нелегко во время бурана), и только тогда, как вспыхнет ярко сухой камыш, единственное горючее вещество, которое мы имели, тогда выползаешь из-под тяжелых, мокрых шуб к отрадному огоньку…»
Егор Ковалевский «Странствователь по суше и морям»
В дополнение ко всем этим сложностям под стены Ак-Булака заявился мощный неприятельский отряд. «Число всех простиралось до 2000; при них было пять знамен и два или три отдельных значка. Наш гарнизон едва мог выставить 250 человек под ружье, включая в то число и денщиков», — вспоминал позже Ковалевский. Он оказался старшим по чину среди присутствовавших, так что руководство защитой укрепления ему пришлось взять на себя. И горный инженер вновь продемонстрировал свои таланты военачальника — атаки нападающих удалось успешно отбить, и в конце концов враги ушли несолоно хлебавши.
Африканские изыскания
В 1847 году правительство отрядило Ковалевского в Африку «для устройства и руководства разработки золотоносных россыпей, открытых в Верхнем Египте». К этому моменту он уже успел побывать в Северной Индии, Афганистане, Карпатах, на Балканах. Добравшись до Константинополя, исследователь в дополнение к имевшимся инструкциям также получил задачу от местного русского посланника Владимира Титова: нужно было собрать «ценные краткие сведения о больших работах, проектируемых пашой Мухаммедом Али, таких как плотина через Нил, Суэцкий канал и другие». Предписывалось ему также узнать как можно больше о торговле на континенте, включая и работорговлю. Об Африке тогда было известно ничтожно мало, и любые сведения о Египте, а тем более о таких отдаленных регионах, как Абиссиния или Аравия, представляли большую ценность. Впрочем, до этих районов еще предстояло добраться, что само по себе было непросто.
Иллюстрация из книги Ковалевского «Путешествие во Внутреннюю Африку». Фото: rusneb.ru
«По мере того как мы удалялись от Нила, природа мертвела, и, наконец, представилась пустыня во всей ужасающей безжизненности: ни признаков растительности, ни одного живого существа, только песчаные бугры переносились с места на место, гонимые ветром, или останавливались рядами, как могилы на этом бесконечном кладбище. Действие самума тут смертельно, мы видели остатки погибшего каравана, уже полузанесенного песком. Вода встречается дней через пять пути, и то горько-соленая, которая дня через три в наших кожаных мешках превратилась в вонючую грязь от жаров, которые достигали до 40° по Реомюру на солнце, и от этой воды наша кожа покрылась красными пятнами».
Егор Ковалевский «Путешествие во Внутреннюю Африку»
В ходе этого путешествия Ковалевский определил географическое положение истоков Белого Нила, провел геологические изыскания на северо-востоке континента, уточнил положение устья реки Атбари, исследовал и нанес на карту Голубой Нил и его многочисленные притоки, подробно изучил Абиссинию — в его книгу вошло весьма детальное описание этого региона. Он также составил карты Абиссинии и Восточного Судана. Золото горный инженер тоже нашел — на реке Тумат. И торговле африканских стран не забыл уделить достойное внимание, как его и просили. Со всех точек зрения путешествие оказалось весьма успешным и плодотворным.
За свою жизнь Егор Ковалевский совершил 10 серьезных экспедиций. Доводилось, в частности, ему бывать и в Китае, где он принимал участие в заключении Кульджинского договора в 1851 году, который дал серьезный толчок развитию торговли между нашими странами. А в 1858 году Ковалевский участвовал в подписании Айгунского мирного договора, закреплявшего за Россией земли к северу от Амура. С 1856 по 1861 год исследователь руководил Азиатским департаментом Министерства иностранных дел, причем весьма успешно. Его современник, историк Михаил Стасюлевич писал о нем: «Подобные личности редки во все времена, а поэтому уважение к ним и ближайшее ознакомление с их деятельностью можно вменить в долг обществу».
А сам Ковалевский, засев за книги, посвященные путешествиям, отмечал: «Судьба кидала меня большею частью в страны малоизвестные и почти недоступные для европейцев; на долю мою всегда доставались труд и лишения; тем не менее участники в моих странствованиях, в моих тяжких экспедициях, с сердечным трепетом вспомнят былое, читая эти страницы: былое всегда так отрадно в воспоминании!» Читать об этом былом увлекательно и в наши дни — события, которые довелось пережить Егору Ковалевскому, достойны приключенческого романа.
Ольга Ладыгина