Удэге из «Бикина». Фото: Елена Красных, участник конкурса РГО «Самая красивая страна»
В селе Красный Яр все организовано так, чтобы людям было комфортно: благоустроенная школа, перед которой стоит памятник Дерсу Узала, библиотека, где регулярно собираются члены шахматного клуба, Дом ремесленников, детская площадка. Большая часть населения здесь относится к малым коренным народам, традиции которых крайне важно сохранить, и центр «Амурский тигр» активно в этом помогает.
Вернуть «поуехавших»
В национальном парке «Бикин» больше 70% работников — удэгейцы. Директор нацпарка Алексей Кудрявцев планомерно ведет работу над тем, чтобы некогда покинувшие родное село местные жители возвратились в родные пенаты, и его усилия не проходят даром.
— Значительная часть территории здесь исторически поделена на участки между местными жителями, каждый — охотничьи угодья определенного рода, — поясняет Алексей Кудрявцев. — Малым коренным народам традиционная хозяйственная деятельность разрешена даже на особо охраняемых территориях, и, надо сказать, это оправданно, ведь они не наносят ущерб природе. Эти народы очень рационально подходят к использованию природных ресурсов, с прицелом на перспективу. Они все время учитывают, что когда-то здесь будут жить их дети и внуки, а значит, все должно оставаться в том же виде, что и до них. Ни один из удэгейцев не зайдет без приглашения на чужой участок, но и на свой никого незваного не пустит — таких надежных инспекторов еще поискать. А работая в государственном учреждении, они получают и юридические полномочия охранять свою территорию.
Национальный парк «Бикин». Фото: Олег Кугаев, участник конкурса РГО «Самая красивая страна»
Дед инспектора Якова Канчуги в свое время вместе с Дерсу Узала водил по тайге Владимира Арсеньева, а теперь он сам ходит по экологическим тропам парка с посетителями. И конечно, регулярно отправляется в рейды, чтобы присматривать за порядком на своей территории — участок Ульма издавна был родовыми охотничьими угодьями семьи Канчуга.
— Изначально наши предки жили в двух селах на правой стороне Бикина: Сяине и Олоне, — рассказывает местную историю Яков. — Там очень низкий берег, и во время наводнения люди всегда страдали. Поэтому как-то один из старейшин предложил выбрать новое место, повыше, и объединить оба села. Так и появился Красный Яр. Те род́ы, что посильнее, взяли себе участки для охоты поближе к селу — дичи-то везде много, на всех хватит, но не хотелось далеко уходить. Определяли это силовыми методами, в частности соревнуясь в наших традиционных видах спорта — перетягивании каната, перетягивании палки, прыжках через нарты, метании копья — и других дисциплинах, напрямую связанных с нашей таежной деятельностью.
По образованию Яков Канчуга — преподаватель. Около 10 лет он проработал в школе учителем физкультуры, а потом уехал в город. Им с женой на тот момент было около 30 лет, они хотели увидеть что-то новое, да и жизнь в родном Красном Яре была достаточно тяжелой. Ситуация начала налаживаться после того, как в 2016 году начал работать национальный парк «Бикин» — сразу появились рабочие места, уровень жизни местных жителей пошел вверх. А в Хабаровске оказалось непросто.
— Кем я только не работал, — вспоминает Яков. — И лекарства фасовал в фармацевтической фирме, и пластиковые окна устанавливал, и продавцом-консультантом в магазине был. А через несколько лет как-то приехал весной к родным на праздник Вакчай ни. Мы его дважды в год отмечаем: осенью — открытие охотничьего сезона, а весной — закрытие. И там ко мне подошел Алексей Викторович, предложил вернуться, дал работу. С тех пор я уже 10 лет как инспектор в Бикине. Мне здесь работать очень нравится, да и в целом жизнь в Красном Яре гораздо легче стала. Только общения с семьей иногда не хватает. Моя жена тоже работает в национальном парке, но она в офисе, а я-то в тайге.
Инспектор Яков Канчуга. Фото: Ольга Ладыгина
Привлекать удэгейцев начали сразу же, как образовался нацпарк «Бикин», — первый местный сотрудник появился здесь уже в ноябре 2016 года. Директор парка — русский, но тоже из местных. Еще до создания нацпарка он 13 лет проработал в общине коренных малочисленных народов «Тигр», женился на удэгейке, обзавелся детьми.
— Я и мои коллеги пользуемся каждой возможностью как-то заинтересовать людей, побудить их вернуться к своим корням, — делится Алексей Кудрявцев. — Благодаря центру «Амурский тигр» в Красном Яре началось благоустройство, и местные жители начали съезжаться назад. Нацпарк предлагает им работу, помогает получить образование — у нас несколько людей обучились заочно. Молодежь отправляем в вузы Хабаровска и других городов. Правда, они не слишком рвутся потом возвращаться — жизнь в городе кажется молодым легче и увлекательнее. Но те, кто постарше, со временем приезжают в родные края, особенно теперь, когда есть возможность работать по специальности. Раньше-то можно было устроиться только на заготовку леса, а это, во-первых, сезонная работа, а во-вторых, удэгейцы в принципе отрицательно относятся к лесозаготовителям. На одной охоте не проживешь, перспектив не было, вот и уезжали. А наш нацпарк — федеральное государственное бюджетное учреждение. Пусть зарплаты здесь пока небольшие, но оно гарантирует стабильность, тем более что есть система премирования труда от центра «Амурский тигр».
Директор нацпарка Алексей Кудрявцев и директор центра «Амурский тигр» Сергей Арамилев на празднике коренных народов в Красном Яре. Фото: Ольга Ладыгина
Справка
В 2013 году Президент России дал поручение создать ООПТ в бассейне реки Бикин. Минприроды России и центр «Амурский тигр» выполнили его, создав национальный парк «Бикин». Это самая гибкая форма ООПТ, включающая в себя и заповедные территории с жестким регламентом, и рекреационные зоны, открытые для посещения, и места традиционной хозяйственной деятельности коренных малочисленных народов России. Стимулом для создания охраняемой территории послужило предложение включить уникальную местность в список Всемирного наследия ЮНЕСКО — все требования для этого были соблюдены, но необходимо было гарантировать сохранение территории. В 2015 году была зарегистрирована ООПТ, в 2016-м начало свою деятельность федеральное государственное учреждение «Бикин», а в 2018-м нацпарк стал объектом Всемирного наследия ЮНЕСКО.
Не только инспекторы
Для работы в Красном Яру нужны не только сотрудники в национальный парк. Сейчас самый насущный вопрос — найти участкового, и пока это место пустует. А такой сотрудник необходим — и дело вовсе не в преступности, которой практически нет в небольшом селе, где все друг друга знают и выросли в атмосфере взаимопомощи и поддержки.
— Сотрудник полиции нужен, в частности, для облегчения работы в нацпарке, — поясняет директор. — Деяния некоторых граждан, задержанных на его территории, относятся к категории уголовных преступлений, где участие полиции обязательно. Наличие представителя власти под боком существенно сократит время ожидания приезда сотрудников полиции из районного центра, который находится в сотнях километров от места происшествия или преступления.
А вот врач в село уже вернулся. В свое время Любовь Пассар окончила лечебный факультет Хабаровского медицинского института (ныне университета) и, как и многие односельчане, осталась в городе. Сначала работала терапевтом, потом прошла переквалификацию и много лет работала психиатром-наркологом, психотерапевтом. Около девяти лет назад она перебралась в Красный Яр — в 2018 году центр «Амурский тигр» построил и оснастил медучреждение с дневным стационаром и квартирой для врача. Помимо работы терапевтом, Любовь также выполняет обязанности обрядового шамана.
Камлание шамана на берегу реки Бикин. Фото: Виталий Берков, участник конкурса РГО «Самая красивая страна»
— Моя задача — это защита села и моего народа, — рассказывает врач. — Шаманские способности во мне много лет назад разглядела удэгейская старейшина Валентина Кялундзюга. Мы познакомились в 1990 году, когда формировалась Ассоциация коренных малочисленных народов Севера, Сибири и Дальнего Востока. Стали общаться, и в какой-то момент она сказала, что у меня есть особое призвание, даже сама сшила мне шаманское обрядовое одеяние. Валентина Тунсяновна вообще была незаурядным человеком. Именно она начала возрождать наш язык, разработала методику его преподавания, выпустила букварь и первые учебники удэгейского языка и литературы. Поначалу их преподавали только в селе Гвасюги, где она жила.
Сейчас в Красном Яре тоже есть уроки почти забытого языка, которые ведет местный преподаватель Александра Уза. Дело это непростое, так как носителей почти не осталось. Если в 1989 году на удэгейском говорили еще 462 человека, то уже к 2010-му таковых осталось лишь 103, а сейчас и того меньше. За советские годы в семьях привыкли общаться на русском, лишь время от времени вставляя некоторые словечки на родном наречии, и теперь восстановить утраченное крайне трудно. Специалисты, которые этим занимаются, опираются на «Русско-орочский словарь», составленный в начале ХХ века Владимиром Арсеньевым, но по поводу произношения единого мнения нет — в каждом селе был свой диалект.
В Красном Яре жил писатель и переводчик Александр Канчуга, который описывал историю своего народа на удэгейском. Подтолкнул его к этому, как ни странно, японец. Профессор Токийского университета Тосиро Цумагари приехал изучать удэгейский язык. Сначала попросил перевести с русского тысячу слов, потом — написать небольшой рассказ о своем детстве, а там дело дошло и до повести. Первая книга Александра Канчуги вышла именно в Японии. Сейчас «Автобиографическую повесть», а также многочисленные детские сказки, переведенные на удэгейский, можно в любой момент взять почитать в библиотеке Красного Яра.
Год назад родной язык в качестве обязательного предмета ввели в местной школе, присвоив ей статус федеральной площадки по изучению удэгейского. Пока уроки идут у детей со 2-го по 7-й класс, со следующего года планируется добавить их и в программу 8-го класса. Время покажет, получится ли возродить язык, который практически вышел из обихода.
Не только Бикин
Те, кто понимает важнейшую роль языка в культуре народа, делают все, чтобы его сохранить. Популяризатор национальных традиционных игр народов Приамурья, нанаец Андрей Бельды показывает детям в школе села Арсеньево разнообразные приемы игры на музыкальном инструменте, который известен как варган. Впрочем, у него есть и другие названия.
— На нанайском он называется «моэнэ», — улыбается Андрей Бельды. — «Моэ» — это вода, «энэи» — вода бежит, вода шумит, журчит, издает звук. «Мэнгу» — это серебро. Название инструмента можно перевести как «серебряный звук». Я в прошлом году специально прошел переподготовку на учителя нанайского языка и литературы, в перспективе буду преподавать эти предметы.
В работе Андрей Иванович планирует использовать не только академическую схему, разработанную для школ и делающую упор на грамматику и правописание, но и другие. Среди них методика, созданная Василием Харитоновым, с которым Андрей Бельды знаком лично, — она опирается на диалоговую практику и призвана ввести в обиход живой, разговорный язык.
Андрей Бельды с детьми в Арсеньеве. Фото: Ольга Ладыгина
Сам он — специалист по культурному туризму и экскурсионной деятельности, окончил Хабаровский государственный институт культуры. О важности сохранения традиций своего народа говорит со знанием дела.
— Это уникальная культура, берущая начало еще из Золотой империи чжурчжэней, — рассказывает Андрей Бельды. — Очень многие азиатские народы позаимствовали ее элементы. Например, именно у чжурчженей японцы переняли традицию вырезать из дерева, кости и нефрита изящные фигурки — нэцке. Очень жаль, что осталось так мало людей, которые сейчас помнят и могут рассказать другим о наших уникальных традициях. Например, я с детства занимаюсь играми народов Приамурья, а кто будет делать это после меня?
Дети тем временем столпились вокруг столика, на котором кучкой лежат хитро изогнутые веточки. Задача каждого игрока — вытащить одну из них, не потревожив остальные. В случае успеха ему начисляются баллы, в случае неудачи — штрафные очки. Увлеченность, с которой ученики школы стараются выполнить непростую задачу, дает надежду, что есть кому перенять знания о традиционных играх.
— А мой брат ведет уроки физкультуры и преподает национальные игры, летние и зимние, — продолжает Андрей Иванович. — Например, стрельбу из лука. Ему уже 66 лет в этом году исполняется, а он все еще работает. Кстати, при школе в Арсеньеве можно было бы сделать площадку на свежем воздухе для национальных видов спорта.
Идея вполне может быть реализована — центр «Амурский тигр» уже поддерживает село, которое находится рядом с национальным парком «Анюйский», охватывающим ареал краснокнижного хищника. Центр построил в Арсеньеве почту и пожарную станцию, помогает и школе.
Андрей Бельды познакомился с центром «Амурский тигр» весьма драматичным образом: два года назад тигр утащил у него ценную самоедскую лайку. Приехавшие разбираться в инциденте сотрудники охотнадзора посоветовали обратиться в «Амурский тигр» для разрешения конфликтной ситуации. Так и началось их сотрудничество.
— Дело в том, что вожака упряжки нельзя держать на привязи, он должен свободно перемещаться, — поясняет хранитель традиций причину ситуации с погибшей собакой. — Девятимесячный Хатико убежал в лес, там и стал жертвой тигра. Но конфликтная ситуация в итоге благополучно разрешилась — нам подарили щенка самоеда, девочку. Сейчас у меня 17 собак: две самоедских лайки, две сахалинских ездовых черной масти, три хасочки, а остальные метисы. Я с детства знаю, как их воспитывать — это тоже одна из наших традиций. Меня старшие родственники учили вязать упряжь и тренировать собак. В этом нет ничего особо сложного, нужно просто любить животных и с удовольствием с ними общаться. Тогда начинаешь понимать характер собаки. Далеко не каждая сможет ходить в упряжке, для этого нужны активные, подвижные, любопытные псы. По внешности смотреть смысла нет, важны повадки и характер.
Центр «Амурский тигр» поддерживает местных жителей и помогает разрешать конфликтные ситуации с животными мирным путем. Фото: Игорь Метельский, участник конкурса РГО «Самая красивая страна»
В прежние времена зимой в бассейне реки Амур это было основное транспортное средство — в отличие от тяжелых лошадей, собаки легко могли пройти по тонкому льду, не проваливались глубоко в снег на лугах и в степях. По данным археологов, уже 10 тыс. лет назад предки нанайцев вовсю использовали собак для путешествий.
— К сожалению, найти ученика, которому я бы мог передать знания о воспитании ездовых собак, не так легко, — сетует Андрей Бельды. — Современная молодежь не любит напрягаться, им терпения не хватает этим заниматься. Но я надеюсь, что традиционное собаководство все же удастся сохранить. Чтобы поддержать к нему интерес, мы планируем в будущем проводить гонки на собаках, тем более что такой опыт уже есть — в 2022 году я принимал участие в линейно-этапной гонке на собачьих упряжках «Амурия-2022». Глядишь, и ученики появятся.
В глазах Андрея Ивановича столько азарта, он так увлеченно рассказывает о своих собаках и о том, как разбираться в их характерах, что сомнений не возникает: последователи непременно появятся. И язык удастся сохранить, и традиционные игры, и многое другое, из чего состоит уникальная культура местных малых народов. Главное, что есть люди, которые горят этим делом, и организации, которые готовы их поддерживать.