Радисты устанавливают полевую походную радиостанцию. Фото: rusneb.ru
В период освоения полярных земель важную роль в этом сыграли не только руководители экспедиций, летчики и морские волки. У всех на устах также были имена радистов, которые поддерживали связь с Большой землей. Их позывные знали по всему миру. 21 мая, в День полярника, мы вспоминаем некоторых из них.
Первая полярная радиостанция появилась в 1912 году — Управление торгового мореплавания и портов России стало инициатором строительства таких станций вдоль северных морских побережий. Идею активно поддерживал известный и весьма уважаемый исследователь Владимир Русанов, который тогда как раз собирался пройти на «Геркулесе» Северным морским путем. Он считал, что, если вдоль этого пути поставить маяки и наблюдательные пункты, плавания по арктическим морям станут куда безопаснее. В итоге в Архангельске, на острове Вайгач, Югорском Шаре и западном берегу полуострова Ямал на Марре-Сале возникли первые радиостанции.
Строительство протекало не без эксцессов — тогда только начали осваивать бетон. Пока разбирались, как с ним работать, потерпели несколько неудач. Однако, несмотря на все трудности, здания удалось возвести достаточно быстро, и в 1913 году в Архангельске приняли первую радиодепешу с Вайгача.
«Главная трудность обслуживания станций заключается в полном отсутствии регулярных посещений судами Карского моря, что вызывает необходимость ежегодных специальных рейсов для смены прожившего здесь год личного состава, для снабжения его продовольствием и всем прочим, необходимым для годичной работы станции».
Николай Георгиевский «Радиостанции Карского моря» (1916)
Катаклизмы, обрушившиеся на нашу страну с началом Первой мировой войны и последующей революции, замедлили освоение полярных широт, но не остановили его. В этот период разрабатывался проект торгового пути через Обь и Севморпуть, для безопасности судов требовалась своевременная информация о погоде и ледовой обстановке. Существующие радиостанции уже не справлялись, и решено было построить еще одну — в Обдорске.
Еще через десяток лет невозможно было и помыслить о полярных зимовках, в которых не принимал бы участие радист. Профессия стала одной из самых романтичных и популярных. Так, в экспедиции 1930 года на Северную Землю под руководством Георгия Ушакова принял участие радист Василий Ходов — «наш молчаливый работяга Вася», как позже писали о нем геолог Николай Урванцев и сам Ушаков. Ходову был всего 21 год, радиосвязью он увлекся еще в школьном возрасте. В распоряжении радиста был закуток в домике, который полярники поставили, разбивая базу на острове Домашний, и вскоре его позывные услышали во всем мире. За свою работу в Арктике радист получил орден Трудового Красного Знамени. А потом вновь отправился «на севера» — руководить строительством радиоцентров на Диксоне и Чукотке.
Профессия была хороша тем, что освоить ее мог кто угодно — хоть школьник из малоимущей семьи, хоть молоденькая девушка. Такие тоже приняли активное участие в освоении полярных широт — в частности, в 1931 году в поселок Уэлен на Чукотке приехала Людмила Шрадер. Она училась в Ленинградском отделении Общества друзей радио, и поездка в Арктику была ее собственной инициативой. Полярные радисты называли ее не иначе как Людочкой, хотя, конечно, прекрасно знали и официальный позывной EU3KAC. Он был единственным, который безотлагательно отзывался на все радиограммы Эрнста Кренкеля, которые тот слал с терпящего бедствие «Челюскина».
Когда начались спасательные работы, у Людмилы Шрадер воспалился аппендикс. Осматривавший девушку врач убеждал ее лечь на операцию, но Людмила не могла покинуть свой пост — регулярная радиосвязь была жизненно необходима челюскинцам. Радистка оставалась на месте, в одиночку обеспечивая связь с 12 радиостанциями. Второй радист, как назло, тяжело заболел, и заменить ее было некем.
Студентка совмещает учебу с работой на одной из радиостанций. Фото: rusneb.ru
«Мощные аккумуляторы стоят над головой, так что можно работать, пока вода не дойдет до пояса. Искровой разрядник, да еще на аварийной волне, будем надеяться кого-нибудь "зацепить" на берегу. Кого звать? Ну, конечно, мыс Уэлен. Это примерно километров двести от нас, и сидит там замечательная девушка радистка Люда Шрадер. Услышит ли Уэлен, ведь работаю вне расписания? Но Людочка, золотая, милая Людочка оказалась верна себе. Она нас сразу услышала».
Из воспоминаний Эрнста Кренкеля
Сам Кренкель был в те времена настоящей легендой. Он прошел Северным морским путем на «Александре Сибирякове», зимовал на Новой Земле и Земле Франца-Иосифа, участвовал в экспедиции на первой дрейфующей станции «Северный полюс — 1». В 1930 году установил мировой рекорд дальности радиосвязи, «достучавшись» из полярной станции Бухта Тихая на острове Гукера в Арктике до антарктической базы Литл-Америка, базировавшейся на шельфовом леднике Росса. Про свою работу он писал так: «Во время аварии радисту полагается быть в радиорубке, как собаке на привязи. Наушники плотно прижаты к голове, руки на ручках приемника».
В 1936 году Кренкель оказался на грани смерти: зимуя на острове Октябрьской Революции на Северной земле, он задумал добраться до законсервированной станции на острове Домашний. Радист знал, что там должен быть запас продуктов, но не предполагал, что они окажутся испорченными. В итоге Отто Шмидт получил от него безрадостную радиограмму: «Ледорез "Литке", Шмидту. Начиная с середины июня подставки у обеих машин подвержены коррозии. Материалов для ремонта нет. Привет от Зандера. Кренкель». Речь тут вовсе не о технике, как могло бы показаться, — механик Янис Зандер погиб от цинги в ходе экспедиции Георгия Седова. Та же страшная болезнь поразила и Кренкеля с напарником, спасти их удалось буквально в последний момент. После этого Кренкель, еще толком не оправившись от недуга, помчался в Ленинград готовиться к экспедиции на дрейфующей полярной станции. Он был влюблен в Арктику, и никакие трудности его не пугали.
Кренкель у радиостанции «Дрейф» на обложке журнала «Радиофронт». Фото: wikipedia.org
«Уже две недели мы с механиком Мехреньгиным живем на новом месте. Весь день вертимся как белки в колесе. Четырьмя незыблемыми вехами являются метеорологические наблюдения, которые мы проводим через каждые шесть часов. В перерывах работает радиостанция. Надо еще успеть приготовить обед, испечь хлеб, постирать белье, раздобыть уголь, смерзшийся в крепкий пласт. Продолжали раскапывать огромные сугробы снега вокруг дома».
Эрнест Кренкель «Вдвоем на полярном острове», газета «Правда» от 7 апреля 1936 года
Когда в 1955 году стали возводить Первую советскую антарктическую станцию, передающая станция на острове Радио была построена с рекордной скоростью. Занимался ею радист Петр Целищев, уже успевший поработать на Карском море, острове Диксон, мысе Челюскина и мысе Шмидта, а также принять участие в научной экспедиции на дрейфующей станции «Северный полюс — 4». Радиотехникой он увлекся в раннем возрасте, ухитрился смастерить самодельный передатчик, еще будучи мальчишкой. Став взрослым, вел метеорологические и гидрологические наблюдения, а также держал связь, без которой в таких суровых местах, как Арктика и Антарктида, пришлось бы очень туго.
Кренкель тоже успел добраться до Антарктиды — с 1968 по 1969 год он был начальником рейса научно-исследовательского судна «Профессор Зубов», которое шло на Южный континент из Ленинграда. Именно на нем участники 14-й Советской антарктической экспедиции добрались до станций Мирный и Беллинсгаузен, а зимовщики предыдущей экспедиции отправились домой. Именно там радист писал свои мемуары «RAEM — мои позывные», которые в начале 1970-х годов вышли в Советском Союзе, а вскоре были переведены на несколько языков. Ведь так интересно узнать, как живет и что чувствует человек такой увлекательной профессии — радист-полярник.