Группа людей идет на лыжах по снегу. Фото: Олег Измайлович Семенов-Тян-Шанский
Более 40 лет Русское географическое общество фактически возглавлял Петр Петрович Семенов-Тян-Шанский, открывший миру Центральную Азию. Однако его внук, Олег Измайлович Семенов-Тян-Шанский (1906–1990), доказал, что масштабные географические и биологические открытия можно совершать, не покидая одной территории. Став одним из первых сотрудников и многолетним научным руководителем Лапландского государственного заповедника, он совершил революцию в отечественной орнитологии и экологии Севера.
Университет на дому
Олег Измайлович родился 15 октября 1906 года в Санкт-Петербурге. С рождения он был погружен в уникальную интеллектуальную среду. Его дед открыл Тянь-Шань, отец был блестящим флотским метеорологом, а дядя — президентом Русского энтомологического общества. В этой семье наука определяла повседневный быт. Дядя обучил Олега латыни и привил ему навыки строгой систематизации природных коллекций. В столице подросток начал вести первые фенологические записи, которые позже превратились в феноменальный массив данных. Эти дневники наблюдений ученый вел ежедневно на протяжении 72 лет.
Революционный хаос 1917 года разрушил привычный уклад. Спасаясь от голода, семья уехала в родовое имение Петровка в Тамбовской губернии. В условиях разрухи отец организовал для детей «домашний университет». Учебниками стали книги из богатейшей усадебной библиотеки, а лабораторией — сельская метеостанция, построенная во дворе своими руками.
Отец воспитывал Олега в условиях суровой полевой дисциплины. Независимо от того, свирепствовал ли мороз, шли ли дожди, мальчик трижды в день в строго определенные часы снимал показания приборов. Это выработало в нем фантастическую, почти механическую точность и уважение к числам. К концу 1920-х годов, не имея официального диплома, Олег обладал знаниями, превосходящими программы естественно-научных факультетов ведущих вузов страны.
Олег Измайлович Семенов-Тян-Шанский. Фото предоставлено Музеем-усадьбой П. П. Семенова-Тян-Шанского
Зов Севера
В 1930 году 24-летний Олег принял решение, определившее его судьбу. Дворянское происхождение в СССР становилось опасным клеймом, закрывавшим путь в столичные институты. Юноша искал место, где ценились бы реальные навыки полевика. Им стал Кольский полуостров — Русская Лапландия.
Олег устроился простым рабочим-наблюдателем на строящуюся горную метеостанцию в Хибинах. Там судьба свела его с Германом Крепсом — географом и охотоведом, который пытался создать на Кольской земле природный резерват. Пораженный глубокими знаниями молодого человека, его безупречной латынью и способностью сутками ходить на лыжах по тайге, Крепс без колебаний нанял его. Так в 1930 году Олег Измайлович стал самым первым научным сотрудником в истории Лапландского заповедника.
Первые годы на Чунозере были физически тяжелыми. Центральную усадьбу строили с нуля посреди нетронутых лесов: вручную тесали бревна, корчевали пни. Научная работа Олега Измайловича требовала экстремальной выносливости. Надев самодельные саамские лыжи и взвалив на плечи 30-килограммовый брезентовый рюкзак, он в одиночку уходил вглубь тундры на две-три недели. Без связи и карт, ориентируясь по компасу и рельефу, он ночевал у костра прямо на снегу при 30-градусном морозе.
В этих походах ученый столкнулся с суровой реальностью: бурная советская индустриализация Кольского края спровоцировала катастрофический всплеск браконьерства. Первозданная природа уничтожалась с пугающей скоростью. Тогда чистая академическая биология в сознании Семенова-Тян-Шанского окончательно превратилась в природоохранную миссию.
Война, ссылка, победа
Мирный труд прервала Великая Отечественная война. Имея законное право на бронь как ценный специалист, Семенов-Тян-Шанский посчитал невозможным оставаться в тылу. Он ушел на фронт простым солдатом стрелкового полка, проявил мужество, был награжден орденом Красной Звезды и медалью «За боевые заслуги», а после демобилизации сразу вернулся на Чунозеро.
В 1951 году сталинское правительство ликвидировало 88 заповедников СССР. Лапландский тоже закрыли, вековые леса отдали под вырубку, а ученого фактически сослали на Урал, в Печоро-Илычский заповедник. Другой бы сломался, но Олег Измайлович обладал стальным характером. На протяжении шести лет он непрерывно бомбардировал письмами министерства и Академию наук, доказывая экологическую катастрофичность уничтожения Кольских лесов. В 1957 году Лапландский заповедник восстановили в прежних границах, а ученый триумфально вернулся домой, возглавив его научную службу.
Олег Измайлович с сослуживцами. Фото предоставлено Музеем-усадьбой П. П. Семенова-Тян-Шанского
Тайны полярных птиц
Мировое признание Семенову-Тян-Шанскому принесли фундаментальные исследования экологии тетеревиных птиц — глухаря, тетерева, рябчика и белой куропатки. Итогом работы стали эпохальные монографии «Экология тетеревиных птиц» (1960) и «Биология размножения тетеревиных птиц на Севере» (1983). До него представления науки о жизни пернатых в условиях полярной зимы носили теоретический характер.
Орнитологи могли лишь догадываться, как птицы выдерживают арктические шторма и морозы до –45 °C. Олег Измайлович часами следил за поведением пернатых и вручную раскапывал снег. Используя ртутные термометры, он доказал: внутри снежной лунки за счет тепла тела птицы температура поднимается до –3–5 °C, даже если снаружи лютый мороз с ураганным ветром.
Проанализировав содержимое тысяч птичьих зобов, ученый доказал, что зимнее выживание глухаря на 100% зависит от жесткой сосновой хвои, а белой куропатки — от доступности побегов ивняка в долинах незамерзающих рек. Эти данные легли в основу лесоохранных программ всего Русского Севера.
Раньше численность боровой дичи оценивали на глаз. Семенов-Тян-Шанский разработал методику маршрутного учета птиц, учитывавшую ширину полосы наблюдения, ландшафт и даже скорость движения учетчика. Его формулы позволили науке впервые оперировать точными статистическими данными.
Самец и самка тундряной куропатки. Фото: wikipedia.org
В рамках «Летописи природы» ученый вывел точные корреляции между ходом весенних температур, таянием снега и сроками токования и вывода птенцов. Уже после его кончины свет увидела книга «Птицы нашей Лапландии». В 1986 году немецкое издательство A. Zimsen Verlag, выпуская фундаментальный труд «Глухари», официально посвятило его Олегу Измайловичу, назвав его патриархом полярной орнитологии.
Спасти дикого оленя
Если орнитология была страстью Олега Семенова-Тян-Шанского, то спасение дикого северного оленя стало своего рода экологической миссией ученого. К 1930 году местная популяция из-за браконьерства и вытеснения домашним оленеводством находилась на грани исчезновения — в природе оставалась едва ли сотня этих животных.
Олег Измайлович разработал комплексную методику спасения вида. Он добился, чтобы зимним пастбищам (ягельникам) и местам отела был присвоен режим строгой охраны. Создал систему маршрутных визуальных учетов на путях сезонных переходов для контроля емкости пастбищ. Разграничил ареал дикого оленя и зоны выпаса домашних стад, предотвратив передачу опасных инфекций.
Результат оказался более чем убедительным. К 1970-м годам численность дикого северного оленя в заповеднике составила более 10 тыс. голов. Это стало одним из самых успешных примеров восстановления вида в истории советского заповедного дела.
Работая в заповеднике, Олег Измайлович постоянно общался с коренным населением этих мест — саамами. Он бережно фиксировал их наблюдения за природой и вел скрупулезную работу по сохранению саамской топонимики. Опрашивая старейших проводников, он добивался, чтобы на картах заповедника фиксировались именно исконные имена мест (Вайкис, Ельнюн, Чунозеро). Благодаря его архивам для науки были спасены десятки уникальных лингвистических и географических ориентиров Кольского Севера.
«Человек-заповедник»
В 1962 году в Высшей аттестационной комиссии СССР сложилась беспрецедентная ситуация. К защите на соискание степени доктора биологических наук был представлен монументальный массив трудов Олега Измайловича. Его авторитет в научном мире был необычайно высок, монографии переводились в Европе, но в его личном деле в графе «Высшее образование» стоял прочерк.
Ведущие академики страны проявили редкую солидарность. Объем и глубина 30-летних полевых исследований Олега Измайловича были настолько очевидны, что комиссия пошла на редчайший шаг. Защита состоялась. Семенов-Тян-Шанский стал единственным советским ученым, получившим степень доктора наук исключительно на основе многолетней полевой работы в заповедной системе.
В послевоенные годы главным соратником Олега Измайловича стала его супруга — ихтиолог Мария Ивановна Владимирская. Их деревянный домик в Чунозерской усадьбе стал легендой в среде ученых. Переступая его порог, люди переносились из советской действительности в петербургскую квартиру начала века: на стенах висели старинные гравюры, полки уставлены книгами на латыни, шведском и немецком, чай подавался в кузнецовском фарфоре. Под треск дров в печи велись глубокие беседы о миграции птиц и саамских легендах.
В памяти коллег Олег Измайлович остался эталоном подлинного русского интеллигента. В нем поразительно уживались аристократическое воспитание и сверхчеловеческая выносливость. В любой шторм, когда у всех отсыревали спички, он мог развести костер с одной попытки. А вечерами в бревенчатой избушке он при тусклом свете свечи делал записи каллиграфическим почерком без единой помарки.
Олег Измайлович с супругой. Фото предоставлено Музеем-усадьбой П. П. Семенова-Тян-Шанского
Семенов-Тян-Шанский органически не переносил приблизительности в науке, округлений данных и «кабинетных» выводов. Его фраза «Природу нельзя изучать по чужим статьям, ее нужно выходить собственными ногами» стала негласным девизом для нескольких поколений ученых, продолжающих дело Олега Измайловича и в наши дни.