Горная страна. Фото: Иван Зайцев, участник конкурса РГО «Самая красивая страна»
Юрий Баденков — человек, чье имя прочно вписано в историю советской и российской географии. Он снискал глубокое уважение среди коллег благодаря поистине энциклопедическим знаниям, богатому опыту полевого исследователя и широчайшему географическому кругозору. В 1971 году Юрий Петрович был одним из основателей Тихоокеанского института географии ДВО РАН — учреждения, которое сыграло ключевую роль в изучении дальневосточных территорий. Он стоял у истоков создания лаборатории геохимии и легендарной полевой станции «Смычка» в устье реки Рудной (Тетюхе). Под его руководством проходили международные научные экспедиции на судне «Каллисто» в Тихом океане. Но главным делом жизни ученого стало всестороннее исследование горных территорий. Долгие годы Баденков являлся амбассадором российской горной географии, вместе с зарубежными коллегами участвовал в формировании нового научного направления — монтологии, комплексного изучения гор и проблем их устойчивого развития. И сегодня в свои 88 лет Юрий Петрович продолжает активную научную и общественную деятельность во имя гор. Он словно бы лирический герой знаменитого стихотворения Роберта Бернса, восклицавший: «В горах мое сердце, а сам я внизу».
Юрий Петрович Баденков родился 4 июня 1937 года в госпитале на «московском Босфоре» — Коровьем броду в Лефортове. Кандидат геолого-минералогических наук, ведущий научный сотрудник лаборатории географии и эволюции почв Института географии РАН. Основатель и научный руководитель Горной группы МАБ-6 программы ЮНЕСКО «Человек и биосфера»/Институт географии РАН (1983–2013). Эксперт Университета ООН и Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН (ФАО) по проблемам развития горных территорий. В 2004–2009 годах входил в состав комитета советников Генерального секретаря ЮНЕСКО по программе «Человек и биосфера». Почетный член Комиссии по изучению гор Международного географического союза. Почетный член Географического общества Таджикистана. Почетный член Общественного совета Телецкой природной территории (Алтай). Действительный член Русского географического общества (1971), член Совета старейшин РГО.
Юрий Петрович Баденков. Фото: Владимир Нескоромный / пресс-служба РГО
Уроки экспедиций
Путь в географию у Юрия Петровича, как и у многих его коллег, начался с захватывающих историй об экспедициях. Причем информацию он получал из первых рук — от соседа по коммунальной квартире в знаменитом Доме на набережной. Это был известный геолог, будущий академик Владимир Иванович Смирнов. Став старше, Юрий открыл для себя большой корпус литературы по истории и географии. Среди его любимых книг были, например, заметки об исследованиях Африки Дэвида Ливингстона «Путешествие по Замбези» и киргизский эпос «Манас». К окончанию школы у юноши было четкое представление о будущей работе — точно не за конторским столом и лучше подальше от города. Этим критериям в полной мере соответствовала, наверное, самая привлекательная в глазах молодежи той поры профессия — геолог.
В июле 1957 года в Москве начался Всемирный фестиваль молодежи и студентов — событие, символизировавшее хрущевскую оттепель. Попасть на этот праздник было уделом мечтаний миллионов советских людей. А Баденков то лето провел далеко от столицы, в Якутии. В верховьях реки Индигирки он проходил производственную практику в одной из геологических партий знаменитого Дальстроя. Цель — поиски золота. Несмотря на спартанские условия и тяжелый физический труд, Юрий был счастлив. Романтики — через край. Работа прямо как у старателей на Клондайке. Вокруг тайга — однажды пришлось в одиночку прошагать 40 км по охотничьей тропе, преодолев по дороге горный хребет. Ну и встречи, что называется, с интересными людьми — его, 20-летнего студента, назначили начальником промывочного отряда, в составе которого были расконвоированные зэки. Впрочем, как вспоминает Юрий Петрович, попадались среди них даже кандидаты философских наук из числа бывших власовцев.
Хребет Черского, Индигирка, 1957 год. Фото: из личного архива Ю.П.Баденкова
— Это была романтика дырявых сапог и мокрых палаток, — улыбается ученый. — Та экспедиция дала мне очень ценные навыки, которые не раз пригодились в жизни: как общаться с людьми в поле, как в дождь разжечь костер от одной спички, где разбить палатку и как проходить реку вброд — «не переть против течения, а по пе-ре-ка-там».
В следующем году случилась не менее увлекательная экспедиция — в Таджикистан. Теперь молодым геологам нужно было оценить устойчивость берегов будущего водохранилища после возведения Нурекской ГЭС.
— Мы прошли 200 км вдоль реки Вахш от кишлака Нурек, с которого все и начиналось, до курорта Оби-Гарм — вспоминает Юрий Петрович. — Нас было четверо: я с моим другом Володей Семеновым, молодой начальник-аспирант и помощник, 16-летний мальчишка из местных, отвечавший за питание, наших ишаков и лошадь. До сих пор помню имя парня из Нурека — Колхоз Салихов.
Спустя десятилетия Баденков понял, насколько повезло ему с этим маршрутом вдоль Вахша. Геологи шли по старой, можно сказать, исторической тропе от кишлака к кишлаку, все население которых в 1957 году было переселено в добровольно-принудительном порядке на хлопковые плантации в Голодную степь и долину Вахша. Все это — создание Нурекской ГЭС и развитие хлопководства — было частью Генеральной стратегии развития производительных сил Таджикистана, принятой в 1932 году.
— Узнал я об этом лишь в 1980-е годы, когда, уже став горным географом, погрузился в тему устойчивого развития горных территорий. Мой первый маршрут вдоль Вахша открыл мне подлинную историю реализации этих грандиозных планов во всей их сложности и драматизме, — отмечает Юрий Петрович.
Река Вахш, Пулисангинское ущелье, 1950-е. Фото: из личного архива Ю.П.Баденкова
Начав в 1954 году учиться в МГУ, свой курс геологии он окончил в 1960 году — уже в Ленинградском госуниверситете, переехав в Северную столицу по семейным обстоятельствам. А третьим вузом для него стал только что открывшийся в 1961 году Университет дружбы народов им. Патриса Лумумбы. Работа в научно-исследовательском секторе была связана с экспедициями в Узбекистан. Здесь, в Кураминских горах Западного Тянь-Шаня, в знаменитом Алмалыкском горнорудном районе, Баденков разрабатывал новые геохимические методы поиска полиметаллических руд.
— 10-летний экспедиционный период для меня стал уникальным шансом глубже узнать природу и древнюю культуру Центральной Азии, — говорит он. — Это знание и опыт самостоятельной работы оказались очень полезными в моей дальнейшей работе в других горных странах и других условиях.
Станция «Смычка»
Юрий Петрович признается, что жаркими аридными ландшафтами за те годы «наелся досыта». И неожиданно для себя вдруг «заболел» морем. Причиной тому стала французская книга о морях и истории их освоения с древнейших времен. Он даже отказался от престижного предложения — отправиться преподавать геологию за границу, в Нигерию.
Судьба будто бы услышала эти мысли. В начале 1970-х годов в Академии наук (АН) СССР было принято решение создать Дальневосточный научный центр (ДВНЦ) АН СССР, а в его структуре — Тихоокеанский институт географии (ТИГ) во Владивостоке. Председатель ДВНЦ и директор ТИГ, известный географ, член-корреспондент АН СССР Андрей Капица предложил Баденкову возглавить геохимическое направление в новом институте и создать лабораторию геохимии.
— Я сразу же согласился. Так начался золотой период моей жизни, — рассказывает Юрий Петрович. — Сихотэ-Алинь, Японское море, Сахалин, Камчатка — передо мной открывался весь Дальний Восток и еще Тихий океан! С молодыми коллегами из лаборатории сразу же в 1972 году мы поехали выбирать место для полевой станции, где должны были проводить стационарные круглогодичные исследования. Как геолог, я предложил обратить внимание на горнорудный полиметаллический комбинат «Сихали», расположенный в бассейне реки Тетюхе (ныне Рудная), где земная твердь Азиатского континента смыкается с хлябями Тихого океана. Было очень актуально и заманчиво понять процессы изменений в циклах миграции тяжелых металлов в такой контактной зоне. К тому же это были заповедные места Дерсу Узала и уссурийского тигра, так подробно изученные и описанные Владимиром Арсеньевым.
Рассвет на маяке Рудный. Фото: Иван Зайцев, участник конкурса РГО «Самая красивая страна»
В ходе исследований на полевой станции предполагалось изучать влияния деятельности комбината на горные ландшафты и прибрежные районы Японского моря. Надо сказать, это влияние было заметно невооруженным глазом — в поселке Тетюхе-Пристань, где располагался завод, который выплавлял свинец из руды, поступавшей по узкоколейке из рудников в горах Сихотэ-Алиня. Расположенная рядом сопка из-за «серного дыма» из труб плавзавода превратилась в техногенную пустыню. А выше по течению в некогда чистейшую реку, куда раньше заходила на нерест горбуша, теперь попадали отходы из хвостохранилищ. Уже в то время использовать речную воду для питья категорически не рекомендовалась. Кроме того, в научной литературе появились статьи о загрязнении ландшафтов и береговой зоны Японского моря ртутью и, как следствие, случаи болезни Минамата, тем более что Япония была «прямо напротив» Тетюхе и поселка Смычка.
— В поисках подходящего места для размещения стационара мы вышли на берег Японского моря. Сам комбинат — в 40 км, в горах. Шикарная бухта. Часть залива отшнурована песчаной косой с прекрасной дубовой рощей, в результате чего образовалось пресноводное Васьковское озеро. Сомнений не было: станция должна быть только здесь! «Заберите ради бога!» — сказали нам в местном сельсовете, поскольку заброшенное здание начальной школы использовалось заезжими гостями не по назначению.
Так появилась знаменитая станция «Смычка» — по названию поселка, где она располагается. В 2022 году ее 50-летие было отмечено полевой конференцией с участием молодежи и ветеранов науки. На материалах исследований было защищено пять докторских диссертаций, а количество кандидатских диссертаций, дипломных работ и студенческих курсовых не поддается учету. Название «Смычка» стало известно не только в России, но и далеко за ее пределами.
Открытие стационара произошло в 1972 году. А годом ранее в Стокгольме состоялась первая конференция ООН по охране окружающей среды. Проблема загрязнения отходами горнорудной промышленности была поставлена во главу угла. В это же время появилась и масштабная программа ЮНЕСКО «Человек и биосфера», известная по аббревиатуре МАБ. Так что станция «Смычка» сразу же попала в поле деятельности этой программы.
Сихотэ-Алинь, устье реки Тетюхе и поселок Смычка. Фото: Андрей Шпатак
Сегодня нам важно зафиксировать синхронность интересов мировой научной общественности и советских ученых в начале 1970-х годов. Всего четверть века назад закончилась Великая Отечественная война. Как с гордостью рассказывали работники плавзавода, каждая шестая пуля, выпущенная по врагу, была отлита из свинца, выплавленного здесь. Но время и планы мирного развития изменили приоритеты общества и государства. И хотя слово «экология» еще не было у нас в ходу, именно тогда стараниями ученых закладывалась база нового научного мировоззрения.
Помимо геохимических, ученые проводили медико-географические исследования местного населения. Как вспоминает Юрий Петрович, запрещалось прямо указывать цифры, а чтобы оценить влияние комбината и описать риски для здоровья людей, подчас приходилось прибегать к эзопову языку намеков и ссылок.
Так или иначе, но «Смычка» стала модельным полигоном для исследований, которые вписались в программу ЮНЕСКО «Человек и биосфера». Этому способствовало и то, что в 1979 году Сихотэ-Алинский заповедник, расположенный в 100 км к северу, получил статус биосферного, а затем был включен в список Всемирного наследия ЮНЕСКО. А Сихотэ-Алинь получил название Сихотэ-Алинского биосферного региона, в пределах которого осуществлялось тесное научное сотрудничество Сихотэ-Алинского заповедника и научных стационаров, включая «Смычку».
Острова и атоллы
Тихоокеанский институт географии занимался не только континентальными исследованиями. В рамках международной программы «Человек и биосфера» проводились исследования по проекту «Острова и атоллы», в том числе и геохимические. Так Баденков оказался в составе команды ученых на научно-исследовательском судне АН СССР «Дмитрий Менделеев». В 1973 году оно отправилось из Владивостока в большое плавание до берегов Мексики, с заходом на Гавайи и тихоокеанские атоллы.
— В ходе экспедиции мы брали пробы со дна океана и оценивали, как формируются донные осадки в результате стока рек, континентальной эрозии и т. д. Такие же исследования мы проводили в прибрежной части Японского моря, только в меньших масштабах, — рассказывает Юрий Петрович.
Спустя три года, осенью 1976-го, Баденков сам возглавил международную экспедицию. Научно-исследовательское судно «Каллисто» отправилось в многомесячное путешествие по Тихому океану для исследования островов и атоллов (проект МАБ-7). Целью экспедиции было изучение экосистем небольших островов и атоллов, их эволюции и адаптации к климатическим изменениям и рискам подъема уровня Мирового океана.
— На судне собралась блестящая команда профессоров из МГУ и наших дальневосточных специалистов, — вспоминает Юрий Петрович. — В состав экспедиции входили также ученые Фиджи, Новой Зеландии и Австралии. Мы посетили Соломоновы острова и острова Кука, причем не просто побывали, а работали там. Чего стоит один только атолл Суворова, открытый Михаилом Лазаревым в 1814 году. Официально он считается необитаемым. Но в момент нашего визита там был один житель — точно как Робинзон Крузо. В общей сложности новозеландский отшельник и бывший моряк Том Нил провел на острове 16 лет, а потом написал об этом книгу «Остров для меня».
За перипетиями экспедиции тогда следила вся страна благодаря тому, что Андрей Капица пригласил в экспедицию известного журналиста-международника газеты «Правда» Олега Игнатьева. Тот с помощью судового радиста регулярно посылал заметки о ходе плавания. Довольно длинные репортажи выстукивались морзянкой, ведь интернета и мобильной связи тогда не было и в помине. Позже Игнатьев на основе путевых заметок написал книгу «Путешествие на "Каллисто"». Одним из самых драматичных эпизодов стал тайфун, который застал путешественников в океане. Вот как описывал ощущения членов команды «Каллисто» Игнатьев:
Отшельник Том Нил на острове Суворова. Фото: из личного архива Ю.П.Баденкова
«Все кругом скрипело и раскачивалось. Вот мы приняли горизонтальное положение, продержались так ровно две секунды и стали довольно быстро в почти вертикальную позицию. К сожалению, ноги оказались при этом вверху. Спать, сохраняя стойку на голове, мне раньше не доводилось, и, естественно, я не льстил себя надеждой, что освою такой способ за один прием. Но вот мы мягко опрокинулись в противоположную сторону, и какие-то две-три секунды можно было попытаться заснуть, уже опираясь на ноги. И так каждые семь-восемь секунд нас то клали горизонтально, то ставили на голову, то на ноги».
— Все это было замечательно и экзотично, — рассказывает Юрий Петрович. — Вот только президент Академии наук Александров, прочитав эти заметки в «Правде», срочно позвонил начальнику отдела морских экспедиций, который возглавлял знаменитый полярник Иван Дмитриевич Папанин, и строго спросил: «Что происходит с нашим кораблем, не пора ли его спасать?» С таким же вопросом он обратился и к Андрею Петровичу Капице. В результате мы получили «по шапке» и попросили Олега Константиновича не преувеличивать масштабов бедствия. Хотя шторм действительно был впечатляющий: корабль еле-еле выгребал против ветра и гигантских волн. Вместо двух суток мы шли от архипелага Кермадек до Фиджи больше четырех.
Видеосюжеты, снятые оператором Всесоюзного телевидения Виктором Бабаевым в той же экспедиции, выходили в программе «Клуб кинопутешествий». При определенной сноровке на просторах интернета можно найти и даже посмотреть документальный фильм «"Каллисто" идет к атоллу Суворова», где Юрий Баденков играет самого себя.
То была не единственная его экспедиция на «Каллисто». Спустя три года, в 1979-м, судно отправилось со схожей миссией по юго-западной Пацифике. Но из-за начавшейся военной операции в Афганистане большинство стран региона — Новая Зеландия, Австралия, Фиджи — отозвали разрешения на проведения исследований на малых островах и атоллах. Лишь король Тонга Тауфаахау Тупоу IV сохранил лояльность СССР и позволил провести исследования в своем королевстве в полном объеме.
— В результате за три месяца были проведены полевые исследования на десятке островов, входящих в архипелаг. Это породило среди советских ученых шутку, что Тонга мы теперь знаем лучше, чем Рязанскую область, — улыбается Баденков.
Научная общественность тогда высоко оценила результаты двух экспедиций. Считается, что это был настоящий прорыв в географических исследованиях советских ученых по экологии островов и феномена островной биогеографии.
НИС "Каллисто". Фото: из личного архива Ю.П.Баденкова
В горном плену
В 1981 году академик Иннокентий Герасимов пригласил Юрия Баденкова на работу в Институт географии АН СССР. С одной стороны, работа в самом авторитетном академическом институте, с другой — абсолютно кабинетная должность ученого секретаря. Юрий Петрович даже приуныл. К счастью, академик Герасимов это почувствовал и предложил перспективному ученому абсолютно новое направление.
В рамках программы ЮНЕСКО «Человек и биосфера» существовал проект №6 «Воздействие человека на горные системы», известный как МАБ-6. В Институте географии была создана лаборатория горных геосистем, которую и возглавил Баденков. Позднее лаборатория получила статус головного горного центра МАБ-6 в Советском Союзе. Центр проводил самостоятельные исследования, а также координировал работу академических горных центров МАБ-6 по всей стране.
— Так в марте 1983 года я попал в горный плен. И уже на всю жизнь, — говорит Юрий Петрович. — Академик Герасимов включил меня в состав комиссии по изучению геоэкологии высокогорий Международного географического союза, основанной в 1968 году выдающимся немецким ученым Карлом Троллем. Здесь я познакомился с выдающимися исследователями и лидерами горной географии Бруно Мессерли и Джеком Айвзом, которых считаю своими учителями, друзьями и единомышленниками.
О горах Юрий Петрович может говорить бесконечно. Мало кто даже из географов посетил те горные территории на нашей планете, где Баденков работал. Только в Гималаях он был около 30 раз. Памир, Тянь-Шань, Каракорум, Альпы, Анды, Пиренеи. А в нашей стране — Кавказ, Чукотское нагорье, Камчатка, Байкальский горный регион, Саяны, уже упомянутый Сихотэ-Алинь, Алтай, Урал…
Россия — горная страна ,более 53% территории у нас занимают горы и возвышенности. Фото: из личного архива Ю.П.Баденкова
— Не устаю повторять: Россия — горная страна, более 53% территории у нас занимают горы и возвышенности, — говорит Баденков. — Мы зачастую не осознаем это, поскольку большая часть населения сосредоточена в европейской части, а 90% гор находятся в азиатской части России. Очевидно, что такое восприятие огромного пространства нашей страны — «много в ней лесов, полей и рек» — отражает историю ее формирования. Зародившись на просторах Русской равнины, она прирастала на окраинах горными массивами Кавказа, Урала, Алтае-Саяна, Забайкалья и Дальнего Востока вплоть до ХХ века. И это, на мой взгляд, является одной из причин искаженного восприятия образа России и диспропорций расселения в огромном жизненном пространстве страны.
Юрий Петрович подчеркивает: горы и низменности являются единой социально-экологической системой и во все времена зависели друг от друга. Всегда существовали торговые связи и культурный обмен между горами и прилегающими территориями. Сегодня это особенно следует учитывать в планах территориального развития.
— По большому счету горы не конкурентоспособны с равнинами в экономическом отношении, — размышляет Баденков. — Но они являются районами уникального биологического разнообразия, водными резервуарами, нередко — центрами сохранения культуры. Случайно ли повсюду в мире именно горы являются местом обитания богов — вспомните Олимп, Кайлас или мифическую Шамбалу. Сакральность гор существует везде в мире.
Даже если внимательно вглядеться в карту, можно сделать массу интересных наблюдений. Продолжает Юрий Баденков:
— Вот возьмем мой любимый Алтай — этот горный район является настоящим перекрестком культур. Здесь, на плато Укок, сходятся границы четырех государств: России, Китая, Казахстана и Монголии. А как не восхититься тому, что, например, в Каракоруме среди восьмитысячников до сих пор существует и процветает крохотное княжество Хунза, где в суровых природных условиях сложилась уникальная горная цивилизация.
Алтайский перекресток. Фото: из личного архива Ю.П.Баденкова
К слову, не забудем, что именно в горах, где сейчас сходятся границы Пакистана, Китая и Индии, во второй половине XIX века шло геополитическое соперничество за сферы влияния в Центральной Азии между Британской и Российской империями. С легкой руки Редьярда Киплинга оно получило название Большой игры.
— Я понял, чего мне не хватало в геологии, — продолжает Юрий Петрович. — Мне не хватало в ней человека! Горы предстали передо мной пространством жизни во всем его потрясающем разнообразии — природном, культурном, этническом, историческом.
У истоков монтологии
Несмотря на всю свою монументальность, горы и горные цивилизации уязвимы. Здесь ограничена возможность ведения хозяйства, в первую очередь из-за дефицита земли. Горы богаты ресурсами, но их разработка традиционными для равнин способами неизбежно разрушит и природу, и уклад жизни. Человечество в этом случае понесет колоссальные потери, несравнимые с сиюминутной экономической выгодой. Научная проблема, сформулированная проектом ЮНЕСКО МАБ-6, выглядит так: «Гармонизация целей и методов развития с сохранением и поддержкой биологического разнообразия и культуры обитателей гор».
По словам Баденкова, первыми это поняли швейцарцы. После Второй мировой войны в Альпы потянулись сотни тысячи туристов. Трассы и подъемники стали проблемой для традиционного экономического уклада. Но в Швейцарии хорошо помнили, что именно жители гор спасли страну от голода во время Второй мировой войны, поставляя на равнину питательные и полезные продукты.
— Жители городов и долин решили отблагодарить горцев, — рассказывает Юрий Петрович. — В частности, дали возможность горным фермерам развивать сельский туризм, предоставив ряд льгот. А заработанные деньги по особому инвестиционному горному закону позволили тратить на льготных условиях на развитие собственного хозяйства. В итоге Швейцария продвинулась дальше других стран в реализации политики сохранения традиционного обустройства горных территорий, при этом предоставив возможность ее жителям и прежде всего горным фермерам зарабатывать и достойно жить.
В ходе научных дискуссий было выработано золотое правило П. Мессерли — Е. Брюггера (по именам двух выдающихся ученых). Оно гласит, что устойчивое развитие горного района возможно при соблюдении трех условий:
1) собственный ресурсный потенциал района должен использоваться эффективно и системно;
2) горизонтальные экономические связи: между горными и равнинными территориями и соседними долинами отношения должны контролироваться и развиваться на пользу достижения собственных целей развития горного района;
3) наличие политической воли: доминирующие политические и административные институты должны оказывать поддержку автономному развитию горного района через гибкие подходы к решению проблем развития.
В 2017 году вышла книга Юрия Баденкова «Жизнь в горах. Природное и культурное разнообразие — разнообразие моделей развития», ставшая этапной работой в научном постижении горной проблематики у нас в стране. Монография на конкретных примерах показывает, как природная и культурная многогранность воплощается в разных районах мира в успешные модели развития. Принципиальной чертой всех этих практик стало именно гармоничное развитие с минимальным вмешательством в традиционный горный уклад.
Настоящий бум горных исследований во всем мире, который наблюдается в последние десятилетия, позволил ученым говорить о появлении новой научной дисциплины. Ее назвали монтология (montology), буквально — «наука о горах». Термин был предложен известным антропологом Р. Роадсом в 1990-е годы. А недавно в издательстве Springer вышла четырехтомная книга-палимпсест «Монтология». Особенность ее состоит в трансдисциплинарном подходе, позволяющем рассмотреть горы не только как природный феномен, но и как социокультурные и экономические системы, включая экологию, природопользование и культуру горных народов. Юрий Петрович отмечает, что монтология может быть интересна и как один из векторов развития географической науки.
В нашей стране идеи, заложенные в МАБ-6, воплощаются в том числе в создании системы горных биосферных резерватов, призванных сохранить биологическое и культурное наследие.
Именно Баденков в 1998 году вместе со своими алтайскими коллегами стоял у истоков создания первого в нашей стране трансграничного биосферного резервата «Большой Алтай». В 2017-м он был признан ЮНЕСКО и объединил территории Катунского биосферного заповедника (Россия) и Катон-Карагайского национального парка (Казахстан). Сам формат биосферного резервата ЮНЕСКО предполагает заповедное ядро, буферную зону и зону сотрудничества. В последней как раз и происходит деятельность, направленная на содействие устойчивому развитию местных сообществ. Интересно, что изначально идея предполагала включение в резерват еще двух сопредельных стран — Китая и Монголии. Возможно, когда-нибудь это случится.
Трансграничный биосферный резерват «Большой Алтай».
Принятый в 2021 году Межпарламентской Ассамблеей СНГ модельный закон «О развитии и охране горных территорий СНГ» открывает новые перспективы развития горных районов и свидетельствует об актуальности научных подходов, заложенных в фундамент программы ЮНЕСКО «Человек и биосфера» и ее горного проекта МАБ-6. В разработке этого закона Юрий Петрович принимал самое активное участие.
Горы имеют значение!
Казалось бы, что дело защиты и поддержки горных территорий идет в правильном направлении. Однако в реальной жизни все развивается далеко не так хорошо и разумно, считает ученый.
— В России до сих пор нет внятной государственной политики по поддержке развития и сохранения таких особых территорий как горные, — говорит он. — Даже самого понятия «горы» нет в правом и юридическом словаре. Горы есть, а в Государственной стратегии пространственного развития РФ на период 2030–2035 годов они числятся как «геостратегические территории». И в служебно-бюрократическом сообществе на протяжении многих лет ставятся одни и те же вопросы: что такое горы? С какой высоты они начинаются? Нуждаются ли эти территории в особых мерах поддержки или достаточно уже имеющихся?
Баденков обращает внимание на многочисленные вызовы современности, которые угрожают горным системам. Это глобальные климатические изменения, строительство инфраструктурных экономических коридоров и газопроводов, массовая трудовая миграция горцев, наркотрафик, бедность и т. д. Отзвуком этих явлений являются природные эксцессы и катастрофы.
— «Пространство, которому, кажется, ничего не нужно, на самом деле нуждается сильно во взгляде со стороны», — написал когда-то Иосиф Бродский. И я настаиваю сегодня: горы имеют значение! — убежден Юрий Петрович. — Не только для тех, кто там живет и трудится, но и для тех жителей равнинных городов, которые получают с гор пресную воду для орошения полей и других нужд. И для жителей мегаполисов, которые мечтают о времени, когда они сбегут из суеты городов и потоков машин, чтобы получить передышку и погрузиться в другие ритмы жизни, глотнуть настоящего горного воздуха. Именно поэтому мы обязаны передать знание об истинной ценности горных территорий России и «соседних» хребтов и возвышенностей, включая Жигулевские и Воробьевы горы. «Род проходит, и род приходит, а земля пребывает во веки». И горы тоже. А значит, ответственность за них всегда будет с нами.
Ученый напоминает, что Русское географическое общество с самого основания уделяло изучению горных стран особое внимание. Экспедиции Пржевальского, Семенова-Тян-Шанского, Потанина, Арсеньева и десятков других предшественников говорят нам об этом.
— Думаю, что в современных условиях настала пора придать этому вопросу системный характер, — говорит Баденков. — В том числе провести обстоятельное описание горных территорий России — от Чукотки до Кавказа и Крыма, от Сихотэ-Алиня до Хибин, — создав таким образом «горную лоцию» России. РГО имеет сеть региональных отделений, расположенных во всех горных массивах России, которые могут передать реальную картину жизни в горах и постоянно наблюдать за ней. На этих же основаниях, что называется, от земли следует учредить Комиссию РГО по изучению и сохранению природного, культурного и исторического наследия горных территорий России. И еще я мечтаю, что в будущем Музее географии появится особый Горный зал.
«В горах мое сердце...» Фото: из личного архива Ю.П.Баденкова
Этим очерком мы продолжаем цикл публикаций о членах Совета старейшин Русского географического общества. Другие материалы можно найти по ссылке.