Изображение из книги В. И. Роборовского «Путешествие в Восточный Тянь-Шань и Нань-Шань: Труды экспедиции Русского географического общества по Центральной Азии в 1893–1895 годах». Фото: elib.rgo.ru
8 мая исполняется 170 лет со дня рождения одного из видных путешественников, выпестованных Николаем Пржевальским. На протяжении нескольких экспедиций Роборовский был его помощником, а после смерти наставника продолжил исследовать загадочную Центральную Азию, сумев собрать на редкость подробные и разносторонние данные о неведомых на тот момент краях.
Родившийся в семействе небогатых дворян Всеволод Роборовский уже с детства начал проявлять интерес к естественным наукам. Будучи гимназистом, с удовольствием посещал уроки географии и истории, а вот латынь и математику недолюбливал. На летних вакациях уходил бродить по лесам и полям Тверской губернии, где собирал растения, ловил бабочек, мелких рыб и в целом, как вспоминали его однокашники, «весь отдавался наблюдениям различных садков, аквариумов, музеев, устраивал у себя дома их подобие». Он зачитывался книгами о путешествиях и мечтал когда-нибудь сам отправиться в неизведанные края.
Мечта сбылась благодаря случаю. В Санкт-Петербурге, где был расквартирован 145-й пехотный Новочеркасский полк, в котором молодой человек служил прапорщиком, он встретил своего старого гимназического приятеля Федора Эклона. Последний только-только вернулся из Лобнорской экспедиции Николая Пржевальского. Роборовский загорелся рассказами однокашника и уговорил того познакомить его со знаменитым путешественником. Пообщавшись с Роборовским, Пржевальский пришел к выводу: «Человек весьма толковый, порядочно рисует и знает съемку, характера хорошего, здоровья отличного». И в декабре 1878 года молодого человека откомандировали из полка в команду путешественника, который как раз готовил свою третью Центрально-Азиатскую экспедицию. Федор Эклон отвечал в ней за сбор зоологической коллекции, а Роборовский — за гербарий. Кроме того, так как юный исследователь был хорошим рисовальщиком, он должен был делать наброски растений, животных, местных жителей и ландшафтов.
Всеволод Роборовский. Фото: wikipedia.org
Задачей этой экспедиции, организованной Императорским Русским географическим обществом, было исследование Тибета, куда путешественники направлялись через Джунгарию и Западный Китай. Однако подозрительно относившиеся к чужакам тибетцы не позволили исследователям дойти до Лхасы. Опасаясь, что те похитят далай-ламу, они остановили экспедицию в 300 км от столицы, и ученым пришлось повернуть назад.
Впрочем, эта неудача не отменяла многочисленных открытий, сделанных в ходе путешествия, — на карте появилось 4,1 тыс. км пути по никогда прежде не исследованным территориям. Надежды Пржевальского Роборовский вполне оправдал — собранный им гербарий включал в себя 12 тыс. растений, некоторые из которых были для ученых совершенно новыми. Кроме того, он сделал около 240 листов зарисовок, самые любопытные из которых стали иллюстрациями к труду Пржевальского «Из Зайсана через Хами в Тибет и на верховья Желтой реки» — 35 вклеек книги заполнены набросками Роборовского. За свою работу он получил Малую золотую медаль ИРГО.
«Как-то само собой случилось, что ботанические экскурсии сделались мне особенно симпатичны и были вменены мне в исключительную обязанность; увлечение ботаникой доходило у меня до того, что зачастую я с опасностью для жизни взбирался на горы и доставал цветочек, до которого добраться казалось почти невозможным; но если я его раньше не видал или мне думалось, что это новый вид растения, то я напрягал все усилия: камни валились у меня из-под ног, казалось, вот-вот свалюсь в пропасть, но все-таки я доставал интересовавший меня цветок».
Из воспоминаний Всеволода Роборовского
Лхаса по-прежнему не давала покоя Пржевальскому, и в 1883 году в путь отправилась четвертая Центрально-Азиатская экспедиция с целью исследовать Тибет. Роборовский вновь стал одним из помощников руководителя, вторым на этот раз был Петр Козлов. И снова добраться до Лхасы не удалось — на этот раз помешали стычки с буйными горными племенами кочевников тангутов, которые сам Пржевальский называл не иначе как разбойничьими.
В итоге исследователи сосредоточили свои силы на изучении практически неведомых регионов — Цайдамской долины, южной окраины пустыни Такла-Макан, окрестностей озера Лобнор. За пару лет они ухитрились пересечь практически всю территорию Внутренней Азии, выступив из Кяхты и добравшись до истоков рек Янцзы и Хуанхэ. Роборовский снова отвечал за сбор гербариев — из путешествия он привез коллекцию растений, насчитывавшую 799 видов. Также на нем был и иллюстративный материал — правда, на этот раз все, что казалось ему необычным и достойным внимания, исследователь уже не рисовал, а фотографировал. Эти снимки стали дополнением к отчетному труду Пржевальского «От Кяхты на истоки Желтой реки, исследование северной окраины Тибета и путь через Лобнор по бассейну Тарима», который вышел в 1888 году.
В июле того же года стартовала очередная экспедиция в Тибет, поскольку Лхаса все еще оставалась недостижимой мечтой Пржевальского. Увы, это путешествие стало для него роковым — в ноябре он умер, повергнув своих спутников в глубочайшую печаль. «Никто не мог совладать с собою; что делалось с нами — я не берусь и писать вам. Доктор не выдержал этой картины — картины ужасного горя; все рыдали в голос, рыдал и доктор», — вспоминал позже Роборовский. Именно он поначалу взял на себя руководство экспедицией, оставшейся без начальника, но полностью заменить своего наставника был не готов. В итоге путешествие возглавил знаменитый и весьма опытный уже на тот момент Михаил Певцов.
Певцов расширил площадь, которую охватывали исследования, за счет так называемых экскурсий, в которые отправлял своих помощников. Вместо рискованного пути в закрытую Лхасу он решил сосредоточиться на изучении существующих проходов в Тибет в области Кашгарии и местности, примыкающей к Куньлуньскому хребту. Экспедиция длилась полтора года, и за это время Роборовский совершил пять самостоятельных экскурсий, привычно фокусируясь на изучении растений и фотосъемке. Исследованием животного мира и топографической съемкой местности занимался его спутник Петр Козлов. Когда Певцов и его товарищи вернулись, они привезли с собой свыше 10 тыс. км маршрутной съемки, установив координаты 50 пунктов и определив 350 горных вершин. Кроме того, они собрали геологическую, зоологическую и ботаническую коллекции и подробные метеорологические данные, которыми также занимался Роборовский. ИРГО высоко оценило работу путешественников и вручило Роборовскому медаль, которую он считал для себя самой ценной, — она носила имя Пржевальского. Эту награду также получили Петр Козлов и Карл Богданович.
В 1893 году ИРГО снарядило еще две экспедиции в Центральную Азию, и руководство одной из них поручили Роборовскому. Исследователям надлежало пройти по очередным малоизученным территориям, собирая информацию о Восточном Тянь-Шане, Турфанской котловине и Нань-Шане. В ходе этого путешествия ученый поставил в селении Лукчун метеостанцию, арендовав для этой цели домик одного из местных жителей — фанзу, на крыше которой и установил будку для наблюдений. Метеостанция действовала в течение двух лет, позволив исследователям собрать обширные научные данные. Этим занимался специально подготовленный казак Николай Шестаков.
А Роборовский с Козловым тем временем исследовали высоты Нань-Шаня, страдая от жестоких ветров, холода и болезней. Оттуда они двинулись в сторону долины Хуанхэ, но на хребте Амнэ-Мачин Роборовский слег с инсультом. Решение повернуть назад далось ему нелегко: «Возможность невыполнения задачи, намеченной и взлелеянной еще в Петербурге, вызывала молчаливые слезы, сердце невыносимо больно сжималось. Помириться с этой мыслью мне казалось невозможным». Однако деваться было некуда — с парализованной правой половиной тела продолжать путешествие руководитель экспедиции не мог.
Обратный путь оказался непростым не только из-за болезни Роборовского, но и поскольку местность, где шли путешественники, была не самой спокойной. Однажды им пришлось два дня обороняться от большого отряда тангутов. Впрочем, к подобному исследователи Азии привыкли. Еще в первом своем путешествии с Пржевальским Роборовский отличился в военной стычке с кочевниками еграями — он сумел спасти переводчика экспедиции от противника, напавшего на него с копьем. Как отмечал Пржевальский, «по счастью находившийся вблизи прапорщик Роборовский успел схватить это копье и сломать его, прежде чем нанесен был удар».
Хотя экспедицию в Нань-Шань пришлось прервать, ее результаты впечатляли: помимо подробных метеорологических данных исследователи сделали топографическую съемку 17 тыс. км, собрали 250 шкур и 30 скелетов редких представителей фауны, а также гербарий, включавший в себя 1,3 тыс. видов растений. И это не считая описаний ландшафтов, этнографических и археологических исследований. Роборовский получил высшую награду РГО — Большую Константиновскую медаль, — а ученый секретарь Общества аттестовал экспедицию как одну «из замечательнейших и плодотворнейших экспедиций новейшего времени».
Следующие несколько лет ученый трудился над трехтомным отчетом о путешествии, который вышел в ИРГО в 1899–1900 годах. И это не единственное свидетельство достижений Роборовского — его имя получили около 10 видов и родов животных, 28 видов растений и ледник в горах Табын-Богдо-Ула.