Рисунок В. И. Роборовского из Тибетской экспедиции. Фото: Научный архив РГО
В августе 1876 года стартовала первая Тибетская экспедиция знаменитого путешественника. Сам Пржевальский остался не слишком доволен ее результатами, но в научной среде они вызвали некоторый ажиотаж и массу вопросов. Исследователь сумел описать водоем, который прежде видел лишь Марко Поло, — оказалось, что за шесть веков озеро «переселилось» и сменило свои очертания.
В январе Совет ИРГО получил от Николая Пржевальского записку, в которой тот предлагал подробный план поездки в Центральную Азию. Путешественник уже имел достаточный кредит доверия, чтобы к его предложению отнеслись со всем вниманием. Через некоторое время Вице-председатель Общества Петр Семенов-Тян-Шанский представил проект государю Александру III, и в марте «последовало Высочайшее соизволение на снаряжение экспедиции и на отпуск из сумм государственного казначейства 24 700 руб. в распоряжение Императорского Русского географического общества на расходы по экспедиции».
Территория, куда направлялся Пржевальский, была совершенно неисследованной и представляла большой интерес, тем более что туда же активно стремились проникнуть англичане. Центральная Азия уже была ареной так называемой Большой игры, борьбы между Россией и Великобританией за влияние в этом регионе. И с точки зрения политики, и с точки зрения науки проект выглядел весьма многообещающим.
Участники первой Тибетской экспедиции (1879–1880). Рисунок В. И. Роборовского. Фото: Научный архив РГО
«Лето 1876 года предполагалось посвятить исследованию Восточного Тянь-Шаня от Кульджи и до Хами, если только дойти туда не воспрепятствуют политические обстоятельства; зиму предполагалось провести на Лоб-Норе и в бассейне его, весну 1877 года на Лоб-Норе, в наблюдениях над пролетом птиц, и затем направляться на Лхасу. Отсюда экспедиция должна была исследовать верхнее течение Брамапутры и северный склон Гималая, потом пройти в Восточный Тибет и в Южный Китай, а если позволят обстоятельства, то после пребывания в Восточном Тибете направиться в Западный, а оттуда через Хотан и Кашгар возвратиться в Туркестан. Таков был маршрут экспедиции по предположению Н. М. Пржевальского. <…> Проект экспедиции вызвал глубокое и единогласное сочувствие в среде Совета Географического общества, который признал своим долгом оказать Н. М. Пржевальскому всевозможное со стороны Географического общества содействие».
Из предисловия к книге «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор» Николая Пржевальского, изданной в 1878 году по распоряжению Совета ИРГО
В августе девять участников экспедиции во главе с Пржевальским вышли из Кульджи (ныне — городской уезд в Или-Казахском автономном округе Синьцзян-Уйгурского автономного района КНР) и двинулись на юго-восток. Над значительной частью Восточного Туркестана в то время властвовал Магомет Якуб-бек Бадаулет, который не пришел в восторг от появления исследователей в его вотчине. Ссориться с Россией, однако, ему было не с руки — Якуб-беку приходилось одновременно сдерживать угрозу со стороны Маньчжурии и разбираться с внутренними проблемами. При этом в его армии уже появились и английские «волонтеры», и британское оружие, так что, приняв Пржевальского внешне достаточно радушно, правитель установил за ним тщательное наблюдение, что изрядно досаждало путешественникам. Чтобы сделать топографическую съемку, приходилось изображать срочную потребность удалиться «в кустики», так как буквально каждый шаг участников экспедиции тщательно отслеживался людьми Якуб-бека.
В направлении озера Лобнор Пржевальский и вовсе отправился в сопровождении одного из приближенных местного правителя — Заман-бека. Правда, тот был бывшим российским подданным, хорошо говорил по-русски и лично был весьма расположен к путешественникам, поэтому старался по возможности им помогать. Однако в общем и целом такой надзор затруднял исследовательские работы. По поводу появления Заман-бека в качестве спутника Пржевальский отмечал: «Покоробило меня при таком известии. Знал я хорошо, что Заман-бек посылается для наблюдения за нами и что присутствие официального лица будет не облегчением, но помехой для наших исследований».
Пускать русскую экспедицию к загадочному озеру местный правитель решительно не хотел, а потому старался всячески этому воспрепятствовать.
Во время Большой игры англичане активно вербовали население в Центральной Азии. Фото: wikipedia.org
«По всему видно было, что наше путешествие на Лоб-Нор не по нутру Якуб-беку, но он не мог отказать в этом генералу Кауфману. Ссориться с русскими для Бадаулета теперь было нерасчетливо ввиду близкой войны с китайцами. Вероятно, для того, чтобы заставить нас отказаться от дальнейшего путешествия, нас повели к Тариму самой трудной дорогой, идя которою пришлось переправляться вплавь через две довольно большие и глубокие речки: Конче-дарья и Инчике-дарья. Достаточно взглянуть на карту, чтобы увидеть, как легко могли мы обойти по правому берегу первой реки, не делая дважды напрасной переправы. В данном случае, вероятно, нас хотели запугать трудностью переправы вплавь при морозах, достигавших –16,7 С на восходе солнца. Обе переправы, через Конче и Инчике, мы совершили благополучно, хотя наши верблюды сильно попортились от купанья в холодной воде. Впоследствии, видя, что подобным способом нас удержать нельзя, начали строить на переправах плоты и мостики».
Николай Пржевальский «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор»
В итоге до Лобнора исследователи все же добрались. Про само озеро Пржевальский писал, что это «скорее, болото», и сетовал на густые заросли тростника, которые препятствовали детальному изучению водоема. При этом местные жители рассказывали ему, что еще 30 лет назад озеро было куда глубже и чище. До наших путешественников на Лобноре побывал только Марко Поло, но с XIII века озеро ухитрилось «переехать», так что карта Пржевальского указывала уже новые его очертания. Такое интригующее поведение «блуждающего водоема» было связано с тем, что в него впадало огромное количество рек, русла которых периодически меняли свое течение, влияя на очертания Лобнора. К тому же его высыхание провоцировала активная рубка деревьев в окрестностях. К нашему времени озеро окончательно высохло и осталось лишь в отчетах путешественников прежних веков.
Карта Лобнора, составленная по съемке полковника Пржевальскаго в 1877 году. Фото: rusneb.ru
Всю весну 1877 года экспедиция Пржевальского оставалась на Лобноре, наблюдая за перелетом птиц, после чего вернулась в Кульджу, где исследователь начал готовить отчет и разбирать привезенные из поездки материалы. Тут до него дошло известие, что англичане планируют добраться до Лхасы, чтобы заключить договор касательно торговли между Индией и Тибетом. В итоге в августе 1877 года отряд Пржевальского отправился в путь с целью опередить англичан, влияние которых на далай-ламу было нежелательным.
И снова местные власти сделали все, чтобы воспрепятствовать путешественникам. Проводники, которые должны были указать дорогу через горы Наньшаня, завели отряд в непроходимое ущелье, после чего объявили, что дальше пути не знают. Однако поворачивать вспять, вопреки ожиданиям, упорные исследователи не стали. Они прогнали сопровождающих и взялись искать дорогу самостоятельно. Им удалось перевалить через Наньшань, после чего путешественники были вознаграждены возможностью наблюдать за редким изобилием фауны: «Казалось, мы попали в первобытный рай, где человек и животные еще не знали зла и греха».
Правда, добраться до Лхасы и встретиться с далай-ламой Пржевальскому так и не удалось — часть его отряда, включая его самого, одолел острый приступ дерматита. Болезнь заставила исследователей вернуться в Кульджу. В итоге путешественник считал эту экспедицию неудачной, но ученые всего мира с ним бы не согласились. В ходе этого путешествия он сумел не только обнаружить и описать удивительное озеро Лобнор, но также подробно исследовать хребет, получивший впоследствии его имя, изучить горную систему Куньлуня, хребты Северного Тибета, бассейн Кукунора и истоки Желтой реки. Пржевальский стал первым европейцем, увидевшим дикого верблюда, описал множество других представителей местной фауны, собрал обширные зоологические и ботанические коллекции. А книга «От Кульджи за Тянь-Шань и на Лоб-Нор» пользовалась популярностью не только в России, но также была переведена на английский и немецкий.
Еще в ходе экспедиции Пржевальский получил чин полковника, а после нее — орден Св. Владимира IV степени. Впрочем, сам он останавливаться на достигнутом не собирался и уже в декабре 1878 года получил Высочайшее разрешение на следующую экспедицию в Тибет.