Семья для алтайцев важнее, чем что бы то ни было. Они до сих пор знают своих предков до седьмого колена, помня, кто из них был шаманом, до сих пор обращаются для решения проблем к духам предков и воспитывают детей в уважении к своим далеким предшественникам.
Создать семью
По поверьям алтайцев, женщину создал Эрлик — младший брат Великого Ульгеня. Мир они творили вместе: по слову Ульгеня появлялась идеальная равнина, а Эрлик «украшал» ее высокими горами и неприступными скалами; благодаря Ульгеню возникали чистые озера и реки, Эрлик же разнообразил водный ландшафт болотами; Ульгень населил мир благородными животными, Эрлик — всевозможными гадами.
— Эрлик — персонаж интересный и неоднозначный, — улыбается Мая Ерленбаева, специалист по экопросвещению в Сайлюгемском национальном парке. — С одной стороны, то, что он создавал, можно назвать нехорошим, нечистым, с другой — без этого человек не может существовать, ведь во всем должен быть баланс. Ульгеня мы называем Великим, а Эрлика — адамом, то есть отцом, и, встречая жизненные препятствия, обращаемся именно к нему. Женщину он создавал из глины, но она расползалась под его руками. В это время мимо ползла змея, ею Эрлик и обмотал свое творение. Поэтому есть в женщине что-то змеиное, а называют ее «дитя Эрлика».
Пространство традиционного алтайского аила всегда делится на две части: мужскую и женскую. Дверь ориентирована на восток, слева от нее находится мужская сторона, где хранится упряжь и оружие, а справа — женская с кухонной утварью и принадлежностями для шитья. В центре — очаг, в котором живет почитаемая От-Эне (Мать-огонь), а за ним стоит кровать, так называемый тер, самое почетное место в доме. На него сажают уважаемого гостя либо родителей. Именно они в прежние времена решали, на ком женить сына и за кого выдавать замуж дочь. Сейчас молодые предпочитают сами строить свою судьбу, но по-прежнему советуются со старшими и строго соблюдают все традиции в ходе бракосочетания.
— Когда-то старейшины рода тщательно проверяли семью девушки и молодого человека, — рассказывает Мая Ерленбаева. — Смотрели, нет ли больных среди близких родственников, не было ли среди них самоубийц — считается, что это проклятие, которое передается по женской линии, нет ли воров или убийц — это проблемы, которые идут по мужской линии. Сейчас так глубоко мы уже не вникаем, но все равно дети знакомят родителей со своими избранниками и просят разрешения на брак. Мой сын, когда выбрал себе невесту, привел ее ко мне — хорошая девушка оказалась, из хорошей семьи. Мы говорим: «Женись, смотря на то, какая мама, а замуж выходи — смотри, какой отец».
После того как все сговорено, девушку нужно украсть. Прежде невесту увозили на коне, сейчас — на машине. На пороге нового дома ее встречает мать жениха, поднося чашу с молоком. Теоретически считается, что девушка может отказаться его пить, если не согласна выходить замуж, но на практике такого никогда не бывает. Потом ей повязывают на голову платок, и с этого момента она входит в новый род и не должна показываться старшим родственникам с непокрытой головой. Однако официальная помолвка и свадьба еще впереди — родственники жениха отправляются к родителям невесты.
— Это называется «угузу», то есть «с весточкой», — поясняет алтайка. — Везут с собой подарки и тажууры с арачкой — кожаные сосуды с молочной водкой. Родители жениха говорят: «Мы украли вашу дочь». Родители невесты изображают, что огорчены, а дальше они договариваются о дне сватовства — это называется «куда». И снова в назначенное время родственники жениха едут к семье невесты. У нас, чуйских теленгитов, принято делать подношение: жених закалывает барана, а тушу заносит в аил к родителям девушки и вешает там на стену. Этот обряд называется «jодо кийдирер». Кроме того, ее родственникам подносят крепкий чай, сладости, масло, с благопожеланиями подносят тажууры с арачкой четырем самым значимым родственникам. Разделывают подаренную тушу, варят ее, и жених должен «покормить» огонь, окропив очаг маслом, после чего считается членом не только своего рода, но и рода девушки. Она становится членом его семьи, он — членом ее семьи. В подарок новому родственнику родители невесты подносят шапку, что-то еще из одежды и непременно пояс — кур, который имеет у нас важное обережное значение.
Наконец, назначают дату свадьбы. В этот день уже невеста «кормит» огонь в доме жениха, окропляя его маслом, в то время как родственники невесты читают благопожелания — алкыши. Родители девушки привозят ее приданое, в которое непременно входит кровать и войлочный матрас — тожок, на котором будущим супругам предстоит спать всю жизнь. А когда один из них умрет, половину матраса отрежут, чтобы постелить в месте захоронения. Второй, не менее значимый атрибут — занавес кожого, который вешают над кроватью. Его тоже порежут пополам, когда кого-то из пары придет время хоронить.
— Невесту наряжают в длинный жилет — чегедек, кроме того, мама шьет ей меховую шубу и шапку, — дополняет рассказ деталями Мая Ерленбаева. — А еще ей заплетают две косы вместо одной, с которой она ходила до замужества. В косы мать должна вплести обережные украшения, мы называем их «чач-баш», или «кажагай». В следующем году моя дочь выходит замуж, я уже ей их приготовила. В одежде и прическе невесты должно быть много бусинок и подвесок, которые звенят при малейшем движении — звон отпугивает злых духов.
После свадебного застолья вновь приходит время подарков. Маме невесты дарят корову или козу, возмещая ей молоко, которым она вскормила дочь, отцу — ружье или седло. А еще им обоим родственники жениха преподносят шубы в знак благодарности за то, что отдали девушку в другой род. Как говорят алтайцы: «Камень лежит там, куда кинули, а девушка живет там, куда ее выдали».
Воспитать детей
Богатство в понимании алтайцев — отнюдь не деньги. До сих пор живущий скотоводством народ исчисляет достаток семьи стадами, отарами и табунами. Но самое главное, что делает человека истинно богатым, — это дети. Именно поэтому алкыши всегда включают в себя просьбы о том, чтобы рождалось побольше малышей и чтобы они росли здоровыми.
— К женщине, которая только что родила, относятся очень заботливо, — рассказывает Мая Ерленбаева. — Чтобы ее организм быстрее окреп, ей всегда подают мясной бульон из баранины, мы называем его «ийт-мун», то есть «собачий бульон». Дело в том, что наш народ относится к собаке по-особому — это друг, который помогает человеку охранять скот и охотиться. Древний культ собаки нашел отражение в традициях, которых мы придерживаемся по сей день. Так, новорожденному положен щенок, который станет еще одним членом семьи. Прежде чем положить в люльку младенца, туда кладут и качают именно щенка. А женщина, которая ест ийт-мун, подкармливает его тщательно пережеванными кусочками мяса. Так ребенок с первых дней жизни получает собственного четвероногого спутника и защитника.
Еще одно животное, пользующееся особым почитанием, — это конь. К нему тоже относятся как к другу, поэтому, в отличие от некоторых других народов, имеющих кочевые корни, алтайцы не любят блюда из конины. Старинная песня говорит о лошади так: «Днем ты мои крылья, ночью ты мой друг». Зачастую алтаец начинает ездить верхом вместе с отцом еще до того, как научился ходить.
Помимо «собачьего супа» для молодой матери, на рождение младенца непременно варят праздничный перловый суп — кочо. Его же готовят через год, символически отсекая ребенку первые волосы. Любая злаковая пища для людей, основу рациона которых издревле составляют мясомолочные продукты, воспринимается по-особому, поэтому кочо — непременный атрибут практически любого важного события, от алтайского Нового года Сан-Салар до погребального обряда. Не является исключением и первый день рождения юного алтайца. Но, конечно, одним супом дело не ограничивается — какой праздничный стол без барашка? На сладкое же готовят ток-чок — скрепленные медом шарики из жареной ячменной муки.
— Когда ребенку исполняется четыре года, мы потихоньку начинаем приучать его к работе, — обрисовывает дальнейшую судьбу малыша Мая Ерленбаева. — Мальчиков знакомят с особенностями ухода за скотом, девочек учат вести дом, готовить еду, шить, вышивать, вязать. И если младенца мы называем не иначе как «большой человек», обращаясь к нему исключительно на «вы», то ребенка, который начал постигать жизнь, уже зовем на «ты». К этому моменту мы успели выразить почтение пришедшей в дом душе, а пора учебы подразумевает понимание иерархии по старшинству. Наши дети всегда зовут родителей только на «вы» и никак иначе. И ко всем окружающим мы обращаемся с уважением и доброжелательностью: женщин и девушек называем «эjе», то есть «сестра», а мужчин и молодых людей — «ака», то есть «брат».
Уважение к старшим еще не значит, что алтайские дети никогда не балуются. Сама Мая Ерленбаева вспоминает, как в детстве вместе с братьями и сестрами таскала бабушкин комус, чтобы на нем поиграть. Этот традиционный музыкальный инструмент считается культовым — шаманы используют его для призыва духов, потому сорванцам от бабушки доставалось за самоуправство.
Бабушку и других старших родственников Мая помнит очень хорошо. Более того, она знает всех своих предков до седьмого колена — как по материнской, так и по отцовской линии. И рассказывает семейные истории собственным детям так же, как в свое время ей рассказывали родители.
— Мы стараемся сохранить память о своих предках, — объясняет она. — В современных реалиях это не так просто — у молодежи, привыкшей жить, не отрываясь от гаджетов, уже несколько другие ценности, но мы делаем все возможное. У нас принято уважать старших, знать свои корни. Например, мой дед по отцовской линии был шаманом, в 1937 году его расстреляли. Прабабушка по маме тоже была шаманкой. Что интересно, она была при этом православной — происходила из Улаганского района, где почти все были воспитаны в рамках христианства, ведь алтайцев начали крестить примерно с конца XVIII века. Чтобы сохранить память о наших предках, я часто рассказываю о них детям.
Достойно уйти
Провожают ушедших в иной мир тут тоже по старым традициям, которым следовали, как показывают археологические раскопки, еще древние скифы и тюрки. Помимо половины войлочного матраса и половины занавеса, с первой брачной ночи отгораживающего кровать супругов, усопших снабжают всем, что может пригодиться в загробной жизни. Рядом с мужчиной оставляют его седло и ружье, рядом с женщиной — посуду, шитье, украшения. И тех и других хоронят в любимой одежде и обязательно кладут в погребальный сруб жертвенное блюдо — кусочки мяса и арачку. Так человек отправляется к предкам не с пустыми руками, а с достойным подношением.
Погребальные обряды — не единственные, которые алтайцы тщательно соблюдают, да и помощь им могут оказать не только духи предков. В частности, очень важно чтить духов, которые обитают на высокогорных перевалах. Такие места обычно отмечают курганами, сложенными из камней, — обо. На палочках, воткнутых между камней, всегда раскачиваются на ветру голубые и белые ритуальные ленточки — дьялама. Приближаясь к такому месту, необходимо либо спешиться, либо выйти из машины, а затем непременно сделать подношение, сопроводив его алкышами. Можно оставить монетку, пуговицу либо что-то из еды, а можно положить новые камни — по числу членов семьи. Рядом с обо не шумят, чтобы не беспокоить духов, а сделав подношение, просят легкой и удачной дороги.
— Духи окружают нас повсюду, — объясняет Мая Ерленбаева. — Например, ходить за водой после захода солнца не стоит — это время духов, не нужно их тревожить. Если уж деваться некуда, прежде чем подойти к воде, нужно кинуть камушек, чтобы предупредить хозяев о своем приходе, и непременно извиниться перед ними за беспокойство. В тот момент, когда солнце идет на закат, не положено спать. Мы называем это время «кызыл энир» — «красный вечер». Именно в этот период пробуждаются духи, и, если отойти ко сну на закате, они могут повлиять на человека — он испугается либо заболеет, а то и вовсе лишится души. Самое опасное время — с трех до четырех ночи, на улицу лучше не выходить. Кроме того, нельзя допускать, чтобы плакали дети — духи могут услышать их и забрать. И если вдруг ночью какой-то незнакомец попросит молока, ни в коем случае не стоит его угощать — вполне возможно, что таким образом в дом пытается проникнуть дух. Нельзя ночью из дома выносить огонь из очага, очаг и огонь — святое. Алтайцы постоянно «кормят» огонь, нельзя перешагивать очаг, бросать мусор, плевать в него.
Чтобы не позволить враждебным сущностям зайти в аил, на входе вешают веточку колючей акации караганы либо можжевельника, а то и плетку. Дети и девушки носят обереги из раковин каури. Кроме того, от духов отлично защищают браслеты, сплетенные из конского волоса. А еще надежную защиту предоставляют духи предков и светлые сущности, к которым можно обратиться за помощью, — например, хозяин Алтая или дух местности.
— По нашим поверьям, духи наших предков обитают высоко в горах, — рассказывает Мая Ерленбаева. — Их священный покой охраняют снежные барсы — благородные высокогорные животные. Поэтому убийство ирбиса у нас приравнивается к убийству духа предков, за это сурово наказывали. Другое животное, которое имеет для нас сакральный смысл, — архар. Этих чутких животных считают хранителями границ священных земель, поэтому их тоже старались не убивать, даже если был голод. Во время войны моему отцу было 11 лет, и его забрал к себе на летнее стойбище один из родственников. Питались молоком, сусликами, сурками, но убивать аргали строго запрещалось — старики предупреждали, что тогда с войны может не вернуться либо отец, либо брат.
В отношении козерога такие ограничения не действуют, хотя и он считается священным животным. По преданию, перед тем как начался всемирный потоп, к людям прибежал синий козел с железными рогами, он носился вокруг и отчаянно блеял. Люди вняли предупреждению, собрались и ушли высоко в горы, куда поднявшаяся вода не добралась. В награду за благородный поступок Ульгень забрал козерога к себе на небо, и теперь его вместе с ирбисом и архаром можно увидеть среди звезд.
— У каждого рода также есть свое особо почитаемое животное, — делится Мая Ерленбаева. — Например, я происхожу из рода Сагал, наше тотемное животное — айу, то есть медведь. Поэтому наши мужчины никогда не охотятся на медведей, а мы называем его не «айу», а «аба», то есть «старший брат», «дядя», «уважаемый», «почтенный». Именно он считается нашим самым далеким предком. Если вдруг человек по какой-то причине убивал священного зверя, он непременно просил прощения и оправдывался, объясняя: «Я его не убивал, он сам умер». Да и добыв жертву на охоте, у нее тоже просили прощения и благодарили. Ведь все животные — такие же создания Ульгеня и Эрлика, как и человек, любое живое существо достойно уважения.
Именно такое отношение позволяет алтайцам жить в гармонии с окружающим миром. Этот народ понимает, что именно природа дает людям все, что они имеют, и привык ценить ее и почитать. И этому у алтайцев определенно стоит поучиться.