Хребет Сабля. Фото: Научный архив РГО
175 лет назад закончилась первая экспедиция, снаряженная непосредственно Русским географическим обществом. С 1847 по 1850 год ученые под руководством Эрнста Гофмана исследовали Полярный Урал. Непростые северные условия не помешали им открыть неведомые прежде хребты, разобраться в течении местных рек и собрать подробные научные сведения о новых территориях.
Первое знакомство
Путешественникам надлежало изучить неизвестные прежде края и выяснить, доходят ли Уральские горы до океана. Экспедиция была рассчитана на три полевых сезона. В ходе первого исследователи поднялись по реке Печора до устья реки Унья. Первая часть путешествия оказалась весьма размеренной и даже несколько однообразной.
«Жизнь наша шла следующим порядком. Часов в пять утром мы вставали, разводили огонь и вешали на врытых наискось в землю шестах, называемых таганом, один котел с рыбой для гребцов, а другой с водой, для нашего чая. Около шести часов завтрак оканчивался, и мы садились в лодки. Гребцы быстро гнали их вперед, но не могли пропустить без внимания ни одной замеченной в воде рыбы и описывали ее достоинства друг другу с блиставшими радостью глазами. Между одиннадцатью и двенадцатью часами причаливали мы к берегу для полуденного отдыха, который продолжался до трех часов, потом плыли далее до девяти часов вечера и тогда старались выбрать удобное для ночлега место. Лишь только мы останавливались, в полдень или вечером у берега, тотчас несколько человек собирали сухие ветви для костра, другие их рубили, а между тем младший из гребцов чистил назначенную для ухи рыбу. Иногда кто-нибудь отправлялся искать в окрестностях дикого луку. В какой бы густой траве ни росло это растение, инстинкт или запах указывал его искателю, и через полчаса вкусная рыбная похлебка была готова».
Эрнст Гофман «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой» (том 2)
Добравшись до Уньи, разделились на две команды: Эрнст Гофман и топограф Василий Брагин пошли на север, чтобы картографировать истоки Печоры и течение ее крупных верхних притоков, таких как Унья, Илыч, Подчерье, Щугор. В то же время горный инженер Никифор Стражевский в сопровождении топографа Дмитрия Юрьева двинулся вдоль гребня Уральского хребта. У истока Щугора отряды встретились и совместно дошли по Северной Сосьве до Березова, откуда Гофман вернулся в столицу, а остальные участники экспедиции уехали в Екатеринбург — разбирать полученные материалы в ожидании второго сезона. В частности, профессор астрономии Казанского университета Мариан Ковальский, принимавший участие в экспедиции, занимался тем, что уточнял географические координаты.
Эрнст Гофман. Фото: Научный архив РГО
«Надежность точного определения географических долгот Уральской цепи зависела от хорошего соединения посредством хронометров нескольких мест Урала с такими местами вне его, которых положение определено фундаментальными наблюдениями. Подобные соединения в течение лета не могли быть исполнены, ибо они отняли бы много времени по причине неудобства и медленности летних сообщений: эти соединения совершены мною в течение зимы. Вся часть Урала, исследованная летом 1847 года, основывается на двух пунктах, соединенных с такими пунктами, которых долгота точно известна».
Мариан Ковальский «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой» (том 1)
Имя для горы
Второй полевой сезон стартовал уже из Березова. Исследователи спустились по Северной Сосьве и Оби к левому притоку последней — к устью Войкара, по которому поднялись вверх. Дальше путешественники вновь перевалили Урал и опять разделились. Отряд Стражевского отправился в южном направлении, но вскоре был вынужден прервать путешествие из-за эпидемии сибирской язвы, которая привела к падежу оленей, и вернуться в Березов. Руководителю экспедиции тоже пришлось нелегко с четвероногим транспортом, но его отряд сумел пройти до конечной точки маршрута.
«Каждый день лишались мы множества оленей и еще большее число принуждены были убивать, потому что они не в силах были идти вперед: потому мы проходили в сутки не больше 6 или 7 верст; ежедневно мы бросали из своей поклажи самое тяжелое и менее нужное, чтобы ограничить свой багаж, но эта мера облегчала нас только на короткое время».
Эрнст Гофман «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой» (том 2)
Отряд Эрнста Гофмана пошел вдоль западного склона Уральской гряды к северу. Именно в этот сезон руководитель экспедиции добрался до высочайшей вершины хребта — горы Пайер. Это случилось в июле, а месяц спустя участники экспедиции дошли до самой северной вершины Урала и поднялись на нее. Гофман дал ей имя в честь председателя Императорского Русского географического общества великого князя Константина Николаевича. Так гора стала Константиновым Камнем.
На этом открытия не закончились. С вершины Константинова Камня ученый увидел горную гряду, о которой прежде было ничего не известно. Менять местное название кряжа Гофман не стал, так что на картах он появился как Пай-Хой, что в переводе с ненецкого означает «каменный хребет». Теперь путь исследователя лежал вдоль него вплоть до пролива Югорский Шар, после чего Гофман еще успел изучить южный склон Пай-Хоя.
Константинов камень. Фото: Научный архив РГО
Третий полевой сезон начался для команды исследователей в Чердыни — городе, расположенном в Верхнем Прикамье.
«Чердынь принадлежит к богатейшим уездным городам во всей России. Жители ее — большей частью люди торговые, своею энергией и удачными оборотами достигли значительной степени благосостояния. Суда их ходят с юга на Каму и Вычегду, сбываются в Нижнем Новгороде разные товары, на вырученные деньги привозят оттуда из Сарапула муку и зерновой хлеб. Эти запасы по зимнему пути перевозятся на печорскую пристань, на Ижму, куда к весеннему половодью товары низшего разбора доставляются посредством небольших рек. Из Ижмы суда идут к Ледовитому морю до Пустозерска».
Эрнст Гофман «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой» (том 2)
Теперь путешественники пошли вверх по реке Колве по направлению к Печоре, для чего им пришлось перевалить через ряд увалов — так называли вытянутые возвышенности с плоской, волнистой либо слегка выпуклой вершиной и пологими склонами. Эту местность, также прежде отсутствовавшую на картах, Гофман назвал Полюдовым кряжем.
По Печоре, Щугору и его притоку Большой Паток исследователи дошли до очередного горного массива юго-западной части Урала — Сабли. И вновь карта пополнилась горными вершинами, которых на ней прежде не было, такими как Манарага, что в переводе с ненецкого означает «подобная медвежьей лапе». Ракурс, с которого Гофману довелось ее увидеть, позволял в полной мере оценить остроумие названия: «Извилина долины открыла перед нами боковой вид на Манарагу; тогда ее гвоздеобразный шпиц явился необыкновенно зубчатою вершиною».
Вид горы Манарага. Фото: Научный архив РГО
Дальнейшие открытия ждали участников экспедиции на пути к северу: это был «высокий и дикий узел гор», состоявший из хребтов Западные Саледы и Обеиз. Исследовав эти территории, Гофман вернулся к Печоре, а там и назад в Чердынь. Но экспедицию не закончил, а направился на лодке по реке Вишере, чтобы обнаружить еще один хребет — Кваркуш, а также взойти на гору Денежкин Камень, одну из основных вершин Уральского хребта.
«От комаров муку забыть нельзя»
Экспедиция далась ученым нелегко — слишком специфическими были места, по которым им пришлось пробираться. Олени оказались не самым надежным транспортом, погода зачастую не радовала, да и сам рельеф, то гористый, то болотистый, не упрощал жизнь путешественников.
«В конце июня мы с г. Брантом сделали первую пробу путешествия на оленях. Первый опыт был довольно труден, хотя мы имели довольно большое число оленей, но на деле оказалось, что они едва были в состоянии тащить нашу кладь, богатую разной разностью, более или менее нужной. Мы оставили сопку Човаль в три часа пополудни, шли целую ночь до восхождения солнца и едва успели пройти тридцать пять верст до сопки Ишерим. Сильная гроза, разразившаяся вскоре после того, когда мы отправились в путь, и наконец проливной дождь, падавший почти всю ночь, сопутствовали нам до места остановки. Дождь, кстати, разогнал докучливых комаров, но зато промочил нас порядочно, несмотря на все предохранительные средства, вывезенные нами из Петербурга».
Мариан Ковальский «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой» (том 1)
Опытный 60-летний остяк Алексей, хозяин оленей, оставлял своих спутников далеко позади — правда, они вполне успешно двигались по следам, которые его нарты оставляли в болотах. Стоило войти в лес, и начинались очередные сложности: «Олени путались рогами в ветвях и падали; нарты опрокидывались, задевая за деревья или перетаскиваясь через валившиеся гниющие колоды. Кто не бывал в девственных лесах, наполненных топкими болотами и, вероятно, никогда не видавших топора, тот не может представить себе всех затруднений путешествия в уральских лесах, наполняющих долины. Топор почтенного Алексея и его помощников был непрерывно в действии; обоз часто останавливался», — вспоминал Ковальский.
Рисунок остяка. Фото: Научный архив РГО
Один из остяков-погонщиков оказался серьезно покалечен — он поймал оленя, но не удержал его. А поскольку конец веревки был привязан к руке остяка, животное, следуя за стадом, достаточно далеко протащило его за собой. Когда погонщика удалось освободить, он был почти без чувств и весь покрыт кровью. В итоге его «надобно было покинуть на месте до излечения, оставив при нем другого проводника для присмотра за ним».
Одной из самых больших напастей оказались докучливые насекомые.
«От кровожадных врагов человека — комаров — нет спасения. Они не находились в столь огромном количестве ни в камышах Каспийского моря, ни в тайге Восточной Сибири и Камчатки, ни в Бразилии, ни в бамбуковых рощах на островах Люсан (Тихий океан). Путешествие по Уралу сопряжено со многими лишениями, но они все забываются и даже оставляют в воспоминании приятное чувство, но претерпеваемую от комаров муку забыть нельзя».
Эрнст Гофман «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой» (том 2)
Впрочем, какими бы ни были сложности, исследователей они не могли остановить. Результаты первой экспедиции, организованной РГО, оказались весьма впечатляющими. Помимо открытия кряжа Пай-Хой, который впервые получил описание в контексте геологии и биологии, Гофман сумел разобраться, какие уральские реки относятся к бассейну Оби (те, что текут по восточному склону хребта), а какие — к бассейну Печоры (текущие по западному склону). Он также выяснил, что реки к северу от 67°30′ с. ш. впадают в Карское море.
По результатам экспедиции были составлены подробные карты новых территорий, художник Иван Бермелеев сделал множество рисунков местных народов. Академия наук получила уникальные образцы горных пород и минералов, ботаническую и этнографическую коллекции. Сам Гофман стал первым путешественником, удостоенным высшей награды Общества — Константиновской медали. В конечном счете трудности оказались несопоставимы с удовлетворением, которое участники экспедиции получили от проделанной работы.
«Человек в состоянии победить многие неудобства жизни, в состоянии забыть довольство и спокойствие домашнее, он найдет черный сухарь, размоченный в ключевой воде, вкуснее лучших блюд, если только он воодушевлен любознательностью, если цель, которой он желает достигнуть, возбуждает в нем живой интерес».
Мариан Ковальский «Северный Урал и береговой хребет Пай-Хой» (том 1)
Ольга Ладыгина