Иллюстрация из монографии Л. И. Шренка «Об инородцах Амурского края». Фото: rusneb.ru
В середине XIX столетия карта Российской империи напоминала неоконченное полотно художника: если центр и запад были прописаны детально, то восточные окраины тонули в тумане неизвестности. В то время наука была уделом поистине отважных сердец. Среди тех, кто решился шагнуть за горизонт и променять кабинетный уют на сермяжный экспедиционный быт, был наш герой. Даже сегодня, когда мы говорим об экологии Амура или сохранении культуры коренных народов Севера, мы опираемся на фундамент, заложенный этим ученым в середине XIX века.
Леопольд Иванович фон Шренк родился 24 апреля (6 мая) 1826 года в имении Хотень Сумского уезда Харьковской губернии в семье поручика и помещика Иоганна Дитриха фон Шренка и его жены Леопольдины, урожденной баронессы из рода фон Юргенсбург. Семья обедневшего дворянина еле сводила концы с концами. Когда отец умер, Леопольду было всего восемь лет. Мать дала мальчику начальное домашнее образование, но затем его детство проходило в Москве, где он учился в частном пансионате австрийского подданного Леонтия Чермака.
Важнейшим этапом его жизни стало обучение на естественном отделении физико-математического факультета Дерптского (ныне Тартуского) университета. Университет славился своими естествоиспытателями. Именно здесь Шренк получил академическую закалку: дотошность в деталях, системный подход и страсть к классификации.
В 1844 году Дерптский университет присудил Шренку ученую степень кандидата наук. А в 1850 году в возрасте 24 лет он защитил диссертацию на степень магистра зоологии. Работа называлась «О разновидностях рыси на Севере и их географическом распространении. Вклад в зоологическую географию».
После окончания университета молодой ученый продолжил совершенствовать свои знания в Берлинском и Кенигсбергском университетах. Занимался в библиотеках и музеях, слушал лекции Карла Риттера (сравнительная география), Леопольда Буха (геология) и знаменитого Александра Гумбольдта. Прусская Альбертинская академия в 1852 году присвоила ему степень доктора философии. Проведенные годы обучения сформировали его как ученого-энциклопедиста. Он понял, что весь мир — это единая система.
Леонид Шренк. Фото: wikipedia.org
В 1853 году Императорская Академия наук, где Шренк служил адъюнктом, доверила ему руководство Амурской экспедицией для сбора зоологических, ботанических, этнографических, лингвистических и антропологических коллекций. Он принял вызов, который навсегда изменил его жизнь и отечественную географию.
В то время Амур и его окрестности были terra incognita. Границы были размыты, природа не исследована, а коренные народы жили так же, как и тысячи лет назад. Шренк отправился туда не просто как зоолог, а как универсальный исследователь.
Путь был интересный. Из Кронштадта судно «Аврора» направилось через Англию сначала в Рио-де-Жанейро, а затем, обогнув мыс Горн, взяло курс к родным берегам, но уже с восточного фланга. Члены экспедиции теперь уже на шхуне «Восток», обследуя побережье, в начале августа 1854 года подошли к устью Амура. Находившийся там пост Николаевский, основанный Геннадием Невельским, они сделали своей базой.
Амурская экспедиция (1854–1856) стала настоящим испытанием на прочность. Леопольд Иванович и его спутники прошли тысячи километров на лодках-долбленках, зимовали в юртах и землянках при экстремальных температурах, пересекали Татарский пролив на собачьих упряжках.
В январе 1855 года Шренк осуществил поездку на западное побережье острова Сахалин. Затем экспедиция поднялась вверх по Амуру, вошла в реку Уссури и продвинулась до реки Хор.
Иллюстрация из монографии Л. И. Шренка «Об инородцах Амурского края». Фото: rusneb.ru
Весной 1856 года экспедиция отправилась в Петербург «сухим путем», то есть через Сибирь. Путешественники возвращались домой по Амуру, дошли до реки Аргунь и двигались далее на запад. Продвижение было медленным и тяжелым, поскольку на пути встречались непроходимые болота, горные перевалы, бурные реки. В Петербург они прибыли только в январе 1857 года.
Важной частью исследований Шренка было изучение жизни аборигенов, или, как он их называл, инородцев. Именно там, среди нивхов и айнов, Шренк проявил себя не просто как наблюдатель, но как глубокий гуманист. В эпоху, когда на коренные народы европейцы смотрели свысока, он видел в них носителей уникальных знаний и житейской мудрости. Он заходил в дымные юрты, изучал сложные обряды медвежьего праздника и кропотливо записывал слова наречий, которые могли исчезнуть без следа. Именно Шренк впервые составил словари местных народностей: гиляков (нивхов), айнов, ульчей.
Из экспедиции он привез большую этнографическую коллекцию, которая содержала свыше 300 предметов (домашняя утварь, оружие, идолы). Его фундаментальная монография «Об инородцах Амурского края», напечатанная в трех томах в 1883–1903 годах (один том издан после его смерти), была на тот момент самой крупной историко-этнографической монографией в мире. Она содержала большое количество иллюстраций, изображавших орудия промысла, одежду, сценки из бытовой жизни местного населения Амурского края. Это не просто отчет, а памятник исчезающим культурам, написанный с огромным уважением к человеку.
Российский этнограф Александр Решетов в своей статье написал: «До Л. И. Шренка наука не располагала столь полными и подробными сведениями об этническом составе народов Дальнего Востока. Он предложил первую классификацию тунгусо-маньчжурских языков. <…> Л. И. Шренку принадлежит термин "палеоазиатские народы", предложенный им впервые для обозначения древнейшего населения Северо-Восточной Азии».
Отдельно стоит отметить составленную Леопольдом Ивановичем этнографическую карту Нижнего Приамурья. Сам ученый высказывался об особой ценности этих исследований в связи с довольно резким сокращением численности племен и постепенным их вымиранием. Кроме того, по мнению Шренка, туземцы быстро утрачивали племенные особенности в связи с колонизацией края.
Коллекция, собранная экспедицией Шренка, представляла собой разнообразные материалы: географические и топографические карты, коллекции насекомых, птиц, животных, семена и гербарии растений.
Материалы экспедиции послужили основой для дальнейшей научной работы ученого. Коллекции были так велики, что для их разбора пришлось привлечь коллег. Так, например, орнитологическую часть описания под заглавием «Птицы Амурской области» представил натуралист Александр Миддендорф. Энтомолог Эдуард Менетрие обработал обширные коллекции жесткокрылых насекомых Приамурья, а Виктор Мочульский — чешуекрылых насекомых. Остальные коллекции Шренк обработал сам и опубликовал по ним научные работы. Этот колоссальный труд выдвинул его в число ведущих ученых не только в России, но и в мире по нескольким направлениям науки: зоологии, метеорологии, гидрологии, океанологии, этнографии, филологии.
В своих трудах по моллюскам ученый подробно рассмотрел фауну наземных, пресноводных, морских и эстуарных (живущих в солоноватых устьях рек) моллюсков Приамурья, северной части Японского моря, островов Сахалин и Хоккайдо, включая акватории Охотского моря, обобщив все имевшиеся к тому времени материалы. Всего же в своей монографии 1867 года Шренк описал 227 видов моллюсков.
Интересно, что биологи до сих пор ежедневно произносят его имя, даже не задумываясь об этом. В честь Леопольда Ивановича названо множество видов животных и растений. Самые известные из них: амурский осетр (Acipenser schrenckii), полоз Шренка (крупная и красивая змея Дальнего Востока), бабочка переливница Шренка, чубушник Шренка (красивый кустарник с запахом жасмина), ель Шренка. Кроме того, его имя носит и один из хребтов и вершина в Западно-Сахалинских горах.
Шренк обладал редким даром видеть невидимые связи. Его топографические, океанографические и метеорологические исследования послужили основой для дальнейшего изучения Приамурья, Сахалина и омывающих их морей.
Мало кто из биологов оставляет след в физике, но Шренку это удалось. Изучая прибрежные воды, он обратил внимание на странности в температуре воды и движении льдов. Книги «Очерк физической географии Северо-Японского моря» (1869) и «О течениях Охотского, Японского и смежных с ним морей» (1874) получили высокое признание научной общественности. Кстати, в 1870 году первая книга была удостоена Константиновской золотой медали Императорского Русского географического общества.
В своих работах Шренк обобщил сведения о гидрологии Японского и Охотского морей, отметил их особенности в физико-географическом отношении, указал на связь между температурами воды и воздуха, классифицировал и дал общую картину течений.
Он выделил четыре течения: первое назвал Курильским, второе — Сахалинским, третье — течением Амурского лимана. Все они, как считал ученый, несут на юг холодную воду из Охотского моря и частью из Амурского лимана. Четвертое течение он назвал Цусимским и первым предложил выделить его как ветвь теплого течения Куросио, заходящего в Японское море с юга. Сегодня на картах холодное течение, которое идет вдоль берегов Приморья, отмечено как «течение Шренка». Это открытие позволило морякам лучше понимать навигацию в коварных дальневосточных водах.
Вернувшись в Петербург, Шренк не оставил своих странствий — лишь сменил их масштаб. Высокая работоспособность ученого помогала успешной служебной карьере. В феврале 1863 года его избрали адъюнктом Академии по зоологии, а уже в мае того же года — экстраординарным (сверхштатным) академиком. В августе 1865 года Шренк был утвержден Александром II ординарным академиком по кафедре зоологии.
Фрагмент карты течений из книги Шренка «О течениях Охотского, Японского и смежных с ним морей». Фото: elib.rgo
В разные годы ученый заведовал академической типографией, возглавлял Музей антропологии и этнографии, занимал ряд общественных постов. В 1866 году Шренк был принят в член-корреспонденты от Шербургского общества естественных наук. В 1871 году Уральское общество любителей естествознания избрало его своим почетным членом. В феврале 1882 года он был избран почетным членом Венского орнитологического общества, а в 1884-м — Итальянского общества антропологии, этнологии и сравнительной психологии во Флоренции. Кроме того, как член-корреспондент он состоял в Американском обществе орнитологов, был членом Географического общества в Берлине и Антропологического общества в Вене.
Отдельного упоминания заслуживает деятельность Шренка по созданию Музея антропологии и этнографии на базе двух ранее отдельно существовавших академических музеев — Анатомического и Этнографического (где он стал директором в 1879 году).
Возглавив новый музей, академик Шренк много сделал для расширения его коллекций. В частности, он передал предметы из своих экспедиций: коллекции по нивхам, нанайцам, орочам, ульчам, айнам и якутам. Кроме того, ученый подарил музею 60 экспонатов, привезенных им из Перу, которые он приобрел в ходе своего кругосветного путешествия по пути на Амур, в том числе девять черепов и элементы древних погребений.
Во многом благодаря авторитету академика Шренка другие исследователи также передавали в дар музею ценные экспонаты и даже коллекции. Среди дарителей был, например, знаменитый путешественник Николай Миклухо-Маклай.
Первая экспозиция объединенного Музея антропологии и этнографии (Кунсткамеры) была открыта в конце 1889 года. Это было не просто собрание редких предметов, а воплощение идеи триады наук о человеке — антропологии, археологии и этнографии. Для публики музей открылся лишь через два года и имел пять отделов: России, Азии, Африки, Австралии и Америки.
Обширная коллекция Музея антропологии и этнографии. Фото: rusneb.ru
Сегодня, спустя десятилетия, имя Леопольда Шренка звучит как напоминание о том, что истинная наука не знает границ. Он был одним из настоящих подвижников знания, чья жизнь и работа доказали, что искренний интерес к окружающему миру и научная честность способны превратить «белое пятно» на карте в живую историю страны.