Два года в объятиях Арктики: 85 лет назад начался легендарный дрейф парохода "Георгий Седов"

Два года в объятиях Арктики: 85 лет назад начался легендарный дрейф парохода "Георгий Седов" Два года в объятиях Арктики: 85 лет назад начался легендарный дрейф парохода "Георгий Седов"

Этот ледокольный пароход совершенно не был приспособлен к арктическому дрейфу. Однако он ухитрился забраться куда севернее, чем в своё время смог знаменитый "Фрам" Фритьофа Нансена. И если последний пробыл за 85-й параллелью 121 день, наш корабль оставался там все 289. Он плавал по арктическим морям 812 дней и проделал путь в 6,1 тыс. км. Всё началось 23 октября 1937 года.

Ледоколы "Седов", "Садко" и "Малыгин" работали в море Лаптевых, у каждого были свои задачи. Когда они направлялись к родным портам, пролив Вилькицкого между Карским морем и морем Лаптевых оказался плотно забит тяжёлыми льдами, пройти его не удалось. Попытка выбраться к Восточно-Сибирскому морю также не увенчалась успехом. "Седов" плотно застрял среди льдов, "Садко" отправился к нему на выручку, чуть позже к кораблям присоединился "Малыгин". Увы, выбраться на чистую воду им так и не удалось, уголь подходил к концу, и Главное управление Севморпути распорядилось встать на зимовку. Так начался легендарный дрейф.

Погода в арктических морях непредсказуема. Фото: Виталий Новиков

Погода в арктических морях непредсказуема. Фото: Виталий Новиков

Ледяной городок

Дрейфующий караван оказался не так уж мал — среди льдов взялись обустраиваться 217 человек. На борту "Седова" было множество проходивших там практику студентов, которые были совершенно не рады, что им придётся пропустить учебный год. Мало того, на корабле шли зимовщики, которые уже пробыли в Арктике по два года и никак не рассчитывали задержаться на пути домой. Корабль и сам по себе казался не слишком готовым к суровому испытанию. Деваться, однако, было некуда, да и не привыкли полярники опускать руки.

"Правда, мы далеко не были уверены в том, что «Седов» со своими прямостенными железными бортами продержится в дрейфе достаточно долго. Но даже в том случае, если бы нам пришлось покинуть корабль и перейти на лёд, мы считали бы своим долгом сделать для науки максимум возможного до того, как нас сняла бы спасательная экспедиция... Среди нас не было специальных научных работников. Все мы были рядовые моряки советского арктического флота, а некоторые члены экипажа вообще впервые очутились в Арктике".

Константин Бадигин "На корабле «Георгий Седов» через Ледовитый океан: записки капитана"

Выстроили ледовые домики рядом с высокими кораблями, протоптали между ними тропки, наладили отопление при помощи камельков — печек-буржуек, приспособились жить при свете свечей и керосиновых ламп. Удачнее всех устроился "Садко", вставший в небольшой лагуне, в стороне от линии сжатия льдов. Хуже всех расположился "Седов", оказавшийся между двух полей, которые в итоге принесли экипажу немало хлопот: за одну только зиму корабль пережил больше 20 сжатий. Одно из них серьёзно повредило руль ледокола, что в дальнейшем обернулось немалыми проблемами. Плюс ко всему оно пришлось аккурат на празднование Нового года.

"Когда я добежал до «Седова», сжатие льдов достигло критической точки. Гигантский вал ломал метровые плиты льда, словно куски стекла. В течение нескольких минут он измял огромное поле, сплющивая и растирая в пыль многолетние торосы. Точно пресытившийся зверь, он с ленивым глухим ворчанием подползал к самой корме «Седова».

Большой ледокольный пароход казался беспомощной игрушкой рядом с этим злым детищем арктической ночи. <...> Над морем стоял адский шум. Поля льда с грохотом трескались, их обломки переворачивались и со свистом и шипением лезли друг на друга. Порой раздавались громкие трели, похожие на пулемётную очередь. Потом гремела канонада, словно где-то рядом палили батареи дальнобойных орудий. И вдруг в наступившей тишине опять раздавался тонкий свист вползающих друг на друга ледяных плит".

Константин Бадигин "На корабле «Георгий Седов» через Ледовитый океан: записки капитана"

Если бы ледяной вал продвинулся вперёд ещё хотя бы на пару метров, у корабля не осталось бы шансов на спасение. К счастью, торосы не добрались до кормы ледокола, ограничившись тем, что завалили рулевое управление. И это испытание было далеко не последним.

Порой мощные льды приходят в движение. Фото: Владимир Онопко

Порой мощные льды приходят в движение. Фото: Владимир Онопко

Однако люди не унывали. Они развернули научные исследования, пользуясь редкой возможностью провести системные наблюдения в условиях дрейфа. Бытовые задачи тоже требовали постоянного внимания — одежда изнашивалась, механизмы то и дело требовали починки.

Нельзя было оставлять без внимания и животных — на кораблях путешествовали собаки, а на борту "Садко" жила юная белая медведица Машка. Последняя досталась экипажу в подарок от спасённой в сентябре команды гидрографического судна "Хронометр". Она была особенно хлопотным и непоседливым обитателем корабля.

"Однажды она явилась на «Седов», — вспоминал позже Бедигин. — Забралась в каюту к заместителю начальника экспедиции Воробьёву, разыскала коробку шоколадных конфет и с радостным урчаньем съела их, развалившись на мягкой койке хозяина каюты". Машка недолюбливала женщин, претендовала на весь обеденный кисель, то и дело норовила снести какую-нибудь палатку и требовала постоянного присмотра.

Плюс ко всему члены экспедиции ухитрились организовать на своих судах учебный процесс для находившихся там студентов.

"«Седов» был превращён в плавучий вуз. Там при скудном свете керосиновых мигалок ежедневно собирались обросшие бородами, чумазые от копоти студенты и профессора в валенках и ватниках. Вооружившись карандашами, студенты мелким почерком записывали лекции, стараясь всемерно экономить бумагу, самый дефицитный товар на дрейфующих кораблях.

Профессора, проживавшие на «Садко», ходили в этот «дрейфующий вуз» по льду с почётным конвоем — их сопровождали моряки, вооружённые винтовками, на случай неожиданной встречи с медведем".

Константин Бадигин "На корабле «Георгий Седов» через Ледовитый океан: записки капитана"

Поддержка с воздуха, с земли и с моря

В марте пришлось перераспределить экипажи — на "Седове" оказалось слишком много пожилых и больных людей, которых надо было как можно скорее отправить на землю. Весной ожидали полярных лётчиков, которые должны были забрать пассажиров, оставив на кораблях только команды, по 11 человек на каждом. Из "старожилов" на "Седове" осталось лишь шесть человек, остальные пять перешли с других кораблей. Капитаном стал Константин Бадигин.

Вставшим на зимовку людям приходилось выживать среди льдов. Фото: wikipedia. org / Борис Соловьёв

Вставшим на зимовку людям приходилось выживать среди льдов. Фото: wikipedia. org / Борис Соловьёв

К этому моменту уже вовсю строились аэродромы, чему чрезвычайно мешали то и дело появляющиеся на ледяных полях трещины. Вносила свою лепту и Машка, норовящая то разворотить палатку аэродрома, то повыдёргивать необходимые для работы флажки и вешки. Однако зимовщики справились, и 3 апреля из Тикси прилетели лётчики Павел Головин и Георгий Орлов. К 26-му числу они эвакуировали всех, кроме экипажей кораблей — дрейфовать остались 33 человека.

Доставленные лётчиками продукты позволяли разнообразить поднадоевший рацион. Особенно радовали моряков мороженые лимоны, обещавшие надёжную защиту от цинги. Правда, врач Александр Соболевский нашёл остроумный способ решить эту проблему — он проращивал сушёный горох, изъятый из запасов кока, и кормил команду ростками. И всё же экзотические плоды были куда желаннее. А в качестве десерта экипаж какое-то время наслаждался морожеными фруктами. Именно они вывели капитана "Седова" из строя на целый месяц — его свалил брюшной тиф.

"Теперь пришлось командовать кораблём лёжа. Каждое утро и каждый вечер ко мне приходил Андрей Георгиевич Ефремов. Я давал ему необходимые указания, он докладывал о проделанной работе. <...> На «Седове» был объявлен карантин. Никто с других кораблей к нам не ходил. Никто из седовцев не ходил на «Садко» и «Малыгин». В мою каюту доступ также был строго ограничен. Доктор организовал настоящую блокаду опасной инфекции, так некстати занесённой с материка".

Константин Бадигин "На корабле «Георгий Седов» через Ледовитый океан: записки капитана"

Усилия увенчались успехом — капитан выздоровел, оставшись единственным заболевшим. Время шло, 28 августа к застрявшим в ледяном плену кораблям прорвался могучий "Ермак", установив мировой рекорд свободного плавания в высоких широтах.

Полярное лето крайне быстротечно. Фото: Алексей Круглов

Полярное лето крайне быстротечно. Фото: Алексей Круглов

"Сегодня в два часа ночи линейный ледокол советского арктического флота «Ермак», форсируя тяжёлые многолетние льды, подошёл к дрейфующим судам «Садко», «Малыгин» и «Седов»… Его координаты — 83°4,80′ северной широты, 138°02′ восточной долготы", — писал в своём журнале капитан Бадигин.

Сломанный руль "Георгия Седова" не позволял ему спокойно двигаться за прибывшим судном. "Ермак" взялся буксировать раненый корабль, но это оказалось непосильной задачей даже для такого мощного ледокола. Плюс ко всему в одной из ледовых разведок он сам потерял винт.

Радиограммы кораблей

"«Садко» — Хромцову. «Седов» — Бадигину. «Ермак» потерял левый винт. Буксировать «Седова» не сможет. Предлагаю «Садко» срочно взять на буксир «Седов», попытайтесь идти за нами. 28.812. Шевелёв".

"«Седов» — Бадигину. Если буксировка с помощью «Садко» не удастся, то буду вынужден оставить «Седов» на вторую зимовку, уходить только с «Малыгиным» и «Садко». Сообщите, что вам нужно дать из снабжения. Учтите, что в будущем году весной будут снова сделаны такие полёты, как прошлой весной, для чего организованы базы на Рудольфе, Котельном и Челюскине. 28.814. Шевелёв".

Следующую попытку вытащить "Седова" предприняли в сентябре — Главсевморпуть послал на выручку кораблю ледоколы "Иосиф Сталин" и "Литке". Увы, пробиться к нему спасателям не удалось — заметно ухудшились погодные условия, и ледоколы были вынуждены повернуть назад.

Остаться на второй год

Перспектива совершенно не радовала экипаж, но деваться было некуда. Впереди ещё один год штормов и вьюг среди движущихся льдов, ещё один год в разлуке с родными. И это после того, как возможность вернуться домой казалась такой близкой.

"Георгию Седову" пришлось остаться на вторую, а потом и на третью зимовку. Фото: Виола Мясникова

"Это была тяжёлая минута. Лица моих друзей отражали большую внутреннюю борьбу. Видимо, каждый вспоминал трагические сцены минувшей зимы. Тогда нас было 217. Мы зимовали первый год. У нас было три корабля. Как же теперь остаться во льдах с крохотной горсточкой людей на одном судне, и притом искалеченном сжатиями?.." — вспоминал позже Константин Бадигин.

Впрочем, поддаваться унынию было нельзя. Моряки вновь занялись научными исследованиями — соорудили лот из корабельных канатов, начали регулярно брать пробы воды и собирать метеорологические данные. В июне взялись за починку руля.

"Без шапок, в одних свитерах, утопая по колено в воде, механики возятся на дне котлована, пытаясь разъединить верхнюю и нижнюю части руля. Шарыпов держит зубило, Алфёров и Токарев бьют по нему кувалдами. Зубило скользит в воде, удары молотов приходятся мимо, люди падают в воду, поднимаются, начинают всё сначала.

В это время остальные члены команды, сменяясь, по очереди из всех сил качают вверх и вниз ручки хрипящего брандспойта, шланг которого выплёвывает мутную солёную воду. Невзирая на все их усилия, вода в котловане прибывает.

Наконец механикам удаётся разрубить решётку между просверлёнными в пере отверстиями".

Константин Бадигин "На корабле «Георгий Седов» через Ледовитый океан: записки капитана"

Усилия не пропали зря — рулю удалось вернуть относительную подвижность, что позже помогло кораблю выбраться из льдов. Тем временем дрейф продолжался, "Седов" несло всё ближе к Северному полюсу. 29 августа до него оставалось всего 370 км — почти в два раза меньше, чем от Москвы до Санкт-Петербурга. Состояние здоровья команды оставляло желать лучшего: у кого-то начались проблемы с сердцем, у кого-то — малокровие, ревматизм, больные зубы. Почти всем членам экипажа на пороге третьей зимовки врач Соболевский поставил диагноз неврастения.

Чтобы облегчить людям третий сезон в тяжёлых условиях дрейфа, капитан сократил рабочий день до пяти часов. А кроме того, организовал на корабле курсы механиков третьего разряда и судоводителей малого тоннажа. Дело было поставлено серьёзно — по окончании "судовой школы" можно было сдать соответствующий экзамен и получить диплом по специальности. После того как в кают-компанию принесли доску, мел и тряпку, она превратилась в настоящий учебный класс.

Во время дрейфа полярники постоянно собирали научные данные об Арктике. Фото: Владимир Онопко

Во время дрейфа полярники постоянно собирали научные данные об Арктике. Фото: Владимир Онопко

3 января 1940 года ледокол "Иосиф Сталин" сумел подойти на 25 миль к "Седову", который к этому времени уже дрейфовал по Гренландскому морю. Ещё десять дней ему понадобилось, чтобы пробиться через льды к застрявшему пароходу. 13 января корабли встретились. "Седов" удалось вывести на чистую воду.

"Над ледоколом взвивается облачко пара, и густой, бархатистый гудок оглашает льды приветственным кличем. Я взбегаю на мостик и, волнуясь, нажимаю рукоятку свистка. Несколько секунд он гудит басом, но потом начинает петь тоненьким, словно застуженным голоском. Я передаю рукоятку свистка Токареву и сбегаю вниз, к фальшборту. Ледокол приближается вплотную к «Седову», и на его широкой, могучей груди уже можно прочесть гордое имя — «И. Сталин»".

Константин Бадигин "На корабле «Георгий Седов» через Ледовитый океан: записки капитана"

По окончании дрейфа седовцы нанесли на карту его точную линию: за время вынужденного путешествия по арктическим морям в компании льдов экипаж произвёл 415 астрономических определений местоположения судна по небесным светилам. Витиеватый путь корабля развенчал один из мифов, более ста лет будораживший мысли романтиков: седовцы смогли со всей определённостью доказать, что Земли Санникова не существует.

"Георгий Седов" стал героем, его изображение появилось на почтовых марках. Фото: wikipedia.org

Кроме того, команда всё это время собирала данные по метеорологии, гидрологии, земному магнетизму, измерению силы тяжести и глубины — в 38 пунктах даже удалось получить образцы грунта на глубине свыше 3 тыс. метров. Каждые 10 дней моряки определяли толщину льда. Дисциплина на корабле была такая, что даже в момент окончания дрейфа старший помощник Андрей Ефремов порывался пойти к метеобудке вести наблюдения — только после команды капитана он позволил себе остаться на палубе, пока "Седов" швартовался к "Иосифу Сталину". Там героев уже ждали знаменитый полярник Иван Папанин, корреспонденты, письма и фотографии родных. А 29 января седовцы наконец добрались до Большой земли, где родственники встречали их лично.

Указ Президиума Верховного Совета СССР

О присвоении звания Героя Советского Союза участникам дрейфа на ледокольном пароходе "Георгий Седов"

За проведение героического дрейфа, выполнение обширной программы научных исследований в труднейших условиях Арктики и проявленные при этом мужество и настойчивость присвоить звание Героя Советского Союза с вручением ордена Ленина и медали "Золотая Звезда"…

Москва, Кремль, 3 февраля 1940 год

Ольга Ладыгина

Материалы по теме
Все
Видеогалерея
Новости
Статьи и репортажи
Лектории
Показать еще Загрузка