Его называли одним из мировых знатоков Тихого океана, обитателей которого он изучал почти всю свою жизнь. Его имя носят рыбы и горный хребет. На обвинения в шпионаже в пользу двух стран, он добавил в протокол третью, после чего получил свободу. Сегодня исполняется 150 лет со дня рождения известного ихтиолога.
От Азии к Дальнему Востоку
Интерес к путешествиям Пётр Шмидт унаследовал от отца, геодезиста и астронома, поручика корпуса военных топографов, который со временем дорос до чина генерал-майора. По роду деятельности Юлий Шмидт активно сотрудничал с Западно-Сибирским отделом РГО, а с 1897 по 1901 годы служил его председателем. И уж кем-кем, а кабинетным учёным папенька Петра не был, поработав в самых разных районах Сибири и Центральной Азии. В 1887 году Географическое общество наградило его Малой серебряной медалью, а в 1895 году – ещё одной, тоже серебряной, имени Н. М. Пржевальского.
Окончив гимназию Карла Мая, в основном, на четвёрки и пятёрки (тройка у Петра была только по истории), будущий путешественник поступил на естественное отделение физико-математического факультета Санкт-Петербургского университета. В 1892 году он отправился в свою первую экспедицию – университет командировал студента в Туркестан собирать зоологические коллекции. Там начинающий учёный попал на Иссык-Куль и уже в следующем году в печати появились результаты его исследований по рыбам и рыболовству озера. Всего за время обучения Шмидт опубликовал три работы.
![Иссык-Куль заставил Шмидта изменить предмет исследований: поначалу он изучал членистоногих и даже получил в 1895 году золотую медаль от университета за труды по многоножкам. Фото: Ольга Ладыгина](/upload/content_block/images/f810381757f58bfb370308abc04b84ec/bd3034dd3f27402aecbc707745f397fd.jpg?itok=rHI7TTt-)
Иссык-Куль заставил Шмидта изменить предмет исследований: поначалу он изучал членистоногих и даже получил в 1895 году золотую медаль от университета за труды по многоножкам. Фото: Ольга Ладыгина
В 1899 году его назначили начальником Корейско-сахалинской экспедиции. С тех пор зоолог посвятил себя изучению Дальнего Востока и Тихого океана. Он начал с исследования морской фауны у берегов Кореи и Японии, попутно совершил и сухопутное путешествие по азиатским странам, в которых, при всей их экзотичности, обнаружил и некоторые знакомые черты.
"Улицы корейского города по своей первобытности напоминают улицы наших уездных городишек, – первые лишь несколько лучше вследствие того, что грунт в общем более твёрдый и не портится колёсами, которых не знает Корея. В дождливую погоду перейти через городскую улицу, как и у нас, дело часто не лёгкое, и только разве корейские деревянные галоши на высоких подставочках помогают населению, почти поголовно ходящему в лаптях из рисовой соломы или пеньки, разрешать эту хитрую задачу. <...> Чёрные свиньи с отвислым брюхом, бродящие по улицам, куры, утки, полуголые или совсем голые ребятишки и тощие лохматые собаки довершают иллюзию и воскрешают в памяти картину захолустного городка на юге России. Лишь белые фигуры корейцев, в их оригинальных чёрных шляпах, с лоснящимися и блестящими, чёрными, как смоль, волосами и аршинными трубками в зубах придают своеобразный колорит корейской улице и заставляют вспомнить, что находишься на окраине Азии!"
Пётр Шмидт, "Страна утреннего спокойствия: Корея и ее обитатели"
Собрав значительную коллекцию рыб в Японии, учёный перебрался в южную часть Сахалина, где продолжил свои штудии. Преимущественно его интересовали рыбные промыслы сельди и лососёвых, но будучи человеком чрезвычайно любознательным, он между делом составил ясное представление обо всех характерных особенностях острова, от географических до социальных. Свои наблюдения Пётр Шмидт позже изложил в книге "Остров изгнания: Сахалин (с 23 рисунками и картой)", где подробно описал не только природу, но и живущие там народы, и даже устройство каторжных поселений.
"Наше обширное отечество заключает в своих пределах немало таких отдалённых уголков, природа которых пока плохо знакома даже и учёным", – отмечал он в этой работе. Как и предыдущий его труд по Корее, она была написана живым языком, чтобы заинтересовать не только научные круги, но и широкую публику. Причём автор уделял внимание не только собственно предмету исследований, но и повседневности путешественника, порой оставляющей желать лучшего.
"Путешествие в гиляцком челне по сахалинским рекам далеко не является удобным и приятным: подвигаться вперёд вверх по течению можно лишь очень медленно, делая не более как вёрст 20 в сутки; багажа можно взять с собою лишь самое незначительное количество, так как лодки очень малы, – а между тем приходится запасаться продовольствием на всё путешествие, – берега совершенно пустынны, сплошь покрыты лесом и на чью-либо помощь рассчитывать нечего. Представьте себе, что путешественник, кроме того, осаждается тучами комаров и мельчайших, надоедливых, чрезвычайно больно кусающихся мошек, от которых нет никакого спасения ни днём, ни ночью, – и вы легко поймёте, как приятно путешествовать при таких условиях!"
Пётр Шмидт, "Остров изгнания: Сахалин"
Камчатская эпопея
Мучения молодого исследователя не прошли даром. "В 1905 г. П. Ю. (Пётр Юльевич – Прим. ред.) защитил диссертацию "Рыбы восточных морей России", в значительной степени основанную на собственных сборах 1900 и 1901 гг. и напечатанную в 1904 г. Географическим обществом, – писал Лев Берг в заметке "Памяти П. Ю. Шмидта". – За эту работу П. Ю. получил от Петербургского университета степень магистра зоологии".
Кроме того, в 1906 году он, по примеру своего отца, получил награду Русского географического общества, причём более высокого статуса. Петру Шмидту вручили золотую медаль имени П. П. Семёнова.
![Организованное Ф. Рябушинским путешествие на Камчатку было на редкость масштабным для начала ХХ века. Фото: Нина Слащилина](/upload/content_block/images/1ed17f2b538ecc4cef2c5a0006693844/aff1af76f1d1c86f55856f76ef3c69db.jpg?itok=B27dUNGu)
Организованное Ф. Рябушинским путешествие на Камчатку было на редкость масштабным для начала ХХ века. Фото: Нина Слащилина
К этому моменту он был уже известным специалистом, и в ноябре 1907 года последовало приглашение от Фёдора Рябушинского принять участие в комплексной экспедиции на Камчатку в качестве начальника Зоологического отдела. Учёный охотно принялся за дело и собрал впечатляющую команду специалистов. Из-за болезни спонсировавшего экспедицию Рябушинского дело затянулось, в итоге на сборы осталось всего два с половиной месяца. "Приходилось снаряжаться спешно, многие заказы делать даже по телеграфу, но, в конце концов, хотя и с большим напряжением, удалось почти всё получить своевременно", – отмечал Шмидт в отчёте для Географического общества. Исследователи прибыли в Петропавловск.
"Погода стояла холодная, с резкими северными ветрами, дождём и туманами. 30-го мая утром мы увидели даже совсем зимний пейзаж, – когда мы проснулись, всё было покрыто снегом, который, впрочем, быстро растаял под пошедшим затем дождём. Днём задул ветер, достигший размеров настоящего шторма. Порывом ветра сорвало крышу, вырвало брёвна и почти обрушило весь потолок в хижине, которую занимали наши ботаники, – они остались без крова, и нам пришлось приютить их у себя, несколько потеснившись в нашем жилище".
Пётр Шмидт, "Работы Зоологического отдела на Камчатке в 1908-1909 гг."
Предстояло договориться с местными властями о содействии экспедиции. Здесь, однако, всё оказалось не слишком просто. Первая же бумага, которую удалось выправить начальнику Зоологического отдела, предписывала старостам поселений от учёных "ничего не скрывать" и "помочь передвигаться от селения к селению <...>, беря за это плату, но недорогую, а добросовестную, чтобы вам не было в ущерб". Последняя формулировка давала возможность определять сумму за услуги тем, кто их планировал оказать, а значит, поднять расценки хоть в десять раз, что никак не устраивало путешественников. Пришлось похлопотать о том, чтобы начальник уезда выдал другой документ, по которому уже надлежало взимать "установленную плату".
![Сложности с наймом местного населения оказались неожиданностью и сильно ударили по бюджету. Фото: Алексей Перелыгин](/upload/content_block/images/377454b04b2189db3c17924904c63206/1b8beda9bc2ebd23ae13ea377c39984d.jpg?itok=1FOO0uf3)
Сложности с наймом местного населения оказались неожиданностью и сильно ударили по бюджету. Фото: Алексей Перелыгин
Надо заметить, что и при таких условиях найти проводников или нанять баты (камчатские лодки-долблёнки) оказалось весьма непросто, поскольку местным жителям было куда важнее "справляться по домашности" или "заниматься рыбкою". Камчадалы, привыкшие выручать немалые деньги на продаже соболей, были не слишком заинтересованы в оплате, которую могли им предоставить ограниченные в средствах члены экспедиции. Тем не менее, Шмидту удалось справиться с задачей и отправиться в путь, передвигаясь как пешком, так и вплавь.
"Путешествие на батах доставляет очень мало удовольствия. Приходится сидеть неподвижно, вытянув вперёд ноги и подложив под себя какой-нибудь кулёк, на дне бата. Нельзя ни встать, ни сделать резкого движения, – бат может легко перевернуться. Сидя в бату, очень трудно писать, вследствие толчков и покачиваний, ещё труднее стрелять, делать засечки или фотографировать из этого утлого, вертлявого судёнышка, выдолбленного из ствола тополя, распаренного и затем растянутого распорками. Два каюра, один спереди, другой сзади, стоят и с силою, в такт, с одной и той же стороны отпихиваются длинными гладкими шестами, быстро упираясь ими в дно на отмелях или у берегов и ещё быстрее вытаскивая их из воды и занося вперёд."
Пётр Шмидт, "Работы Зоологического отдела на Камчатке в 1908-1909 гг."
Исследователи изучили приустьевую зону реки Камчатки и Нерпичьего озера, после чего разделились, чтобы охватить как можно более широкую область. Пётр Шмидт отправился по реке до Козыревска и дальше, до Кроноцкого озера. К зиме вернулся в Петропавловск-Камчатский и занялся обработкой собранных материалов, заодно посетил Паратунские ключи и добрался до кратера Авачинского вулкана, что удалось ему лишь с четвёртой попытки.
В 1909 году совершил две экскурсии на Камчатский мыс, где наблюдал за медведями и исследовал крупное лежбище сивучей, а также птичьи базары. Кроме того, он изучал лососёвых рыб реки Камчатка, добрался до Нижне-Камчатска, посетил долину реки Радуги и район вулкана Шивелуча. Результаты экспедиции были по тем временам уникальными, Зоологический отдел привёз впечатляющие коллекции и подробные наблюдения, которые заметно продвинули исследования края.
![Взойти на Авачинский вулкан Шмидту удалось лишь с четвёртого раза. Фото: Владимир Гавриленко](/upload/content_block/images/2912019adc004a21e057aec91a9907f5/6c4bdf255b936a8c5d7058cc802ce86a.jpeg?itok=dEbnATGm)
Взойти на Авачинский вулкан Шмидту удалось лишь с четвёртого раза. Фото: Владимир Гавриленко
Шпион-ихтиолог
По возвращении Пётр Шмидт вернулся к педагогической деятельности, которой начал заниматься практически сразу по окончании университета – он начал с должности ассистента кафедры зоологии Высших женских (Бестужевских) курсов, а позже преподавал в различных вузах, включая Петербургский университет. В последнем он вёл ихтиологию с 1905 по 1929 годы. Плюс ко всему, Шмидт стал одним из учредителей Каменноостровских сельскохозяйственных курсов, которые в дальнейшем выросли в Ленинградский сельскохозяйственный институт. Там он преподавал зоологию с 1906 по 1931 годы.
В 1914 году Пётр Шмидт стал старшим зоологом в Зоологическом музее Академии наук, где вплоть до 1931 года заведовал отделением ихтиологии, да и после продолжал там работу – сборы тихоокеанских рыб надо было обрабатывать, систематизируя полученную информацию.
![В Зоологическом музее исследователь руководил отделом ихтиологии. Фото: виртуальный тур по музею, скрин экрана](/upload/content_block/images/795a58ab73e2c190015c3225b8151149/679f50b4d964457f4c99b46c28914f85.jpg?itok=m2AAVUMd)
В Зоологическом музее исследователь руководил отделом ихтиологии. Фото: виртуальный тур по музею, скрин экрана
Путешествия к Тихому океану продолжались – в 1929 году учёный съездил на острова Рюкю, откуда привёз очередную коллекцию морских обитателей. В 1932 году руководил ихтиологическими исследованиями крупнейшей на тот момент комплексной экспедиции Государственного гидрологического института и Тихоокеанского научно-исследовательского института рыбного хозяйства и океанографии, приуроченной ко второму Международному полярному году. Как и отец, становиться кабинетным учёным Пётр Шмидт не желал, и лично принял участие в научно-промысловых работах на тральщике "Ара" в Охотском море.
В 1938 году грянул гром – учёного арестовали. На него поступил донос, а поскольку он участвовал в научных конференциях в Берлине и Токио, его обвинили шпионаже в пользу Германии и Японии. Шмидт выдержал все допросы, а подписывая протокол, добавил туда, что он также и итальянский шпион, ведь его дочь живёт в Италии. Возможно, именно это помогло ему выбраться из застенков НКВД благополучно – по свидетельству коллег, Шмидт вернулся "с выбитыми зубами, но не сломленный духом".
Учёный продолжал плодотворно работать ещё десять лет. В 1949 году вновь побывал в экспедиции на Охотском море, на этот раз на корабле "Витязь" Института океанологии АН СССР – учёному было 77 лет. В пути он вычитывал вёрстку своей масштабной работы "Рыбы Охотского моря" и к возвращению в Ленинград успел подготовить корректуру. Не теряя времени, отправился в Зоологический институт, но до кабинета не дошёл – упал и скоропостижно умер прямо в коридоре.
![В 77 лет Шмидт отправился в экспедицию на Охотское море. Фото: Людмила Шубина](/upload/content_block/images/01c704f9cb83a90338aba774653dd222/c6b23c62ed2565e2a26e486eeb59a063.jpg?itok=3NdYHTdW)
В 77 лет Шмидт отправился в экспедицию на Охотское море. Фото: Людмила Шубина
В память о нём остались увлекательные популярные описания Кореи и Сахалина, первый в истории очерк ихтиофауны Дальнего Востока, множество научных и научно-популярных трудов. А ещё имя Петра Шмидта носят несколько видов рыб северной части Тихого океана и горный хребет на Курильском острове Уруп. Так что в каком-то смысле, можно сказать, он навсегда остался на Дальнем Востоке.
Ольга Ладыгина