Воспоминания царской обители: маршрут по эпохам русской истории

Премию РГО в номинации «Лучший историко-культурный проект» получила выставка «Новодевичий монастырь. Вехи истории». Она была подготовлена в честь юбилея монастыря, которому в 2024–2025 годах исполнилось полтысячи лет. Мы спросили экспозиционера Ольгу Соколову, как при помощи старинных артефактов и современных технологий можно создать «машину времени», позволив посетителям во всей полноте прочувствовать атмосферу разных веков.

Вот пример того, как это работает. История заточенных в монастыре царевен Милославских тесно связана со стрелецкими бунтами. И на входе в зал, ведущий к их кельям, посетителей встречал уникальный предмет, сохранившийся с тех времен, — чугунная плита, на которой был выбит приговор стрельцов. Такие плиты крепили на стелах, которые возводили на всех крупных дорогах, ведущих из Москвы, а рядом ставили виселицы с казненными бунтовщиками. На выставке экспозиционеры расположили у плиты аудиоточку, и посетители могли услышать впечатления о Новодевичьем монастыре ганноверского дипломата Фридриха Христиана Вебера, который в 1714–1719 годах побывал в обеих столицах России и сделал об этом подробные записи в своих дневниках. Правда, попасть в саму обитель ему не удалось, поскольку там «жила и погребена замешанная в бывшем бунте сводная сестра Его Царского Величества, царевна София», так что туда «никто, без особенного дозволения бывшего тогда вице-царя Московского, князя Федора Юрьевича Ромодановского, не допускался». Пришлось заморскому путешественнику ограничиться внешним обликом монастыря.

— Мы хотели, чтобы при входе в тот или иной зал происходило погружение в соответствующую эпоху, — объясняет Ольга Соколова. — Аудиосопровождение позволило сделать повествование более многоплановым, добавить к нему «голоса того времени». Озвучить подобранные под экспозицию цитаты мы попросили своих коллег, и, хотя они не профессиональные актеры, вышло очень живо. Да и сами они получили удовольствие — это же возможность прикоснуться к эпохе, ощутить себя в ней. Их эмоции передавались посетителям, ведь мы воспринимаем мир разными органами чувств, и чем больше их мы задействуем, создавая выставку, тем глубже посетители смогут погрузиться в прошлое.

Непростой задачей было и передать изменения, которые на протяжении веков происходили в архитектуре монастыря. Если архитектурные формы подавать в экспозиции активно, они будут перетягивать на себя все внимание, отвлекая от главного — подлинных предметов, дошедших до нас из глубины веков. Художница Екатерина Антонова сумела найти решение, чтобы, погружая присутствующих в монастырскую историю, органично вести их от одного экспоната к другому.

— Она очень деликатно работает с архитектурными формами, — отмечает Ольга Соколова. — Где-то вводит арку или полуарку, где-то — характерные для эпохи архитектурные детали. Так, она очень тонко уловила раннюю эпоху и самое начало истории монастыря. Дело в том, что его архив сгорел в конце XVI века, предположительно, во время пожара 1571 года, когда на Москву напал крымский хан Девлет-Гирей. О ранней истории обители рассказывают всего два документа: духовная грамота великого князя Московского Василия III и духовная грамота Елены Девочкиной, первой игуменьи монастыря. Поэтому касательно построек того периода у исследователей много вопросов. И художница предложила прозрачные, контурные стены с порталом — очень легким. Через него мы входим в первый объем экспозиции, посвященный эпохе Ивана Грозного и его сына, царя Федора Иоанновича. В это время был построен Смоленский собор — главный храм монастыря. Здесь художница оформила пространство узнаваемыми архитектурными деталями, деликатными арками и ввела элементы росписи.

Основа любой исторической выставки — это сохранившиеся с давних времен предметы. Каждый из них — кладезь информации, и экспозиционеры постарались наполнить выставленные артефакты звучанием, чтобы посетителям было легче ее воспринять. Здесь можно было увидеть блюдо, принадлежавшее вдове Юрия Васильевича, младшего брата Ивана Грозного княгине Ульяне Палецкой, и водосвятную чашу, вложенную Грозным в монастырь на помин души своего старшего сына Ивана Ивановича — того самого, которого Илья Репин изобразил на известном полотне «Иван Грозный и сын его Иван». Был представлен иконостас с семейными иконами царя Алексея Михайловича и иконы, созданные при царевне Софье. Как и предполагает название выставки, посетители переходили от одной эпохи, отразившейся на жизни монастыря, к следующей.

— Это обетная обитель, то есть она была построена по обету, — рассказывает Ольга Соколова. — Василий III пообещал построить ее в случае успешного завершения Смоленского похода 1514 года. Правда, до дела дошло лишь 10 лет спустя, когда война с Литвой была закончена и Смоленск остался за Великим княжеством Московским. Первые монастырские постройки появились в 1524–1525 годах, а летом 1525 года в Новодевичий монастырь торжественным крестным ходом перенесли список чудотворной иконы Богоматери Одигитрии Смоленской.

Как икона в начале XV столетия оказалась в Москве, точно не известно — на этот счет существуют разные гипотезы, но все они не подтверждены. В середине века смоляне обратились к великому князю с просьбой вернуть им образ защитницы города, чрезвычайно у них почитаемой. Икону вернули, но прежде сделали с нее список. А поскольку посольство шло по Смоленской дороге неподалеку от того места, где позже вырос монастырь, то главный собор обители посвятили богоматери Одигитрии Смоленской, куда и передали список.

Статус царственной обитель получила во времена Ивана Грозного, когда одной из инокинь стала вдова младшего брата государя Ульяна Палецкая. Правда, есть предположение, что это могло случиться раньше. Возможно, Василий III думал поместить в монастыре свою первую жену Соломонию Сабурову, с которой прожил 20 лет, не нажив детей. Великому князю необходим был наследник, поэтому он развелся с супругой и женился вторично — на Елене Глинской, которая и стала матерью Ивана Грозного. Соломонию такой поворот событий решительно не устраивал, в монастырь она не хотела — в итоге ее постригли насильно и поместили не в Новодевичий, а в Покровский монастырь в Суздале.

— Внутреннюю роспись и большой новый иконостас храм получил во времена Бориса Годунова, — следует по вехам истории Ольга Соколова. — В те времена вдова царя Федора Иоанновича, сестра Бориса Годунова Ирина удалилась в Новодевичий монастырь после смерти мужа. Пока ее брата не выбрали на царство, она исполняла роль главы государства, хотя и стала монахиней. Борис Годунов отправился вслед за сестрой под защиту обители и даже после того, как стал царем, еще несколько месяцев оставался там, лишь позже перебравшись в Кремль.

А во второй половине XVII века в монастыре началось грандиозное строительство. Именно тогда он обрел свой нынешний облик — были возведены новые стены и башни, а территория расширена. От старых построек остался лишь Смоленский собор, вокруг которого выросли надвратные церкви, каменные палаты для царевен Милославских и Успенская церковь с трапезной, выполненные в стиле московского барокко. Все это произошло в эпоху регентства царевны Софьи. Дело в том, что обитель была одной из любимых у ее отца, царя Алексея Михайловича, который непременно отправлялся туда в день престольного праздника и вставал станом под стенами. Именно он положил начало праздничным гуляньям на Девичьем поле. Детям царя обитель тоже полюбилась, и Софья в период регентства взялась ее украшать. Она еще не знала, что старается для себя —после низложения царевна провела в Новодевичьем монастыре последние 15 лет жизни.

Выставка пользовалась большим успехом и позже отправилась в филиал Исторического музея в Туле в чуть измененном виде — от периода ХХ века пришлось отказаться, так как не хватало пространства. А тем временем к открытию готовится новый музей, посвященный Новодевичьему монастырю, — напротив обители для него уже выстроили здание.

— Работа над его созданием началась еще в 2022 году, и сейчас мы уже на завершающем этапе, готовим мультимедийное сопровождение экспозиции, — поясняет Ольга Соколова. — Делает это тот же авторский коллектив, который разработал выставку. Отработав приемы и идеи в выставочном варианте, мы теперь можем эффективно использовать их в музее, понимаем, как ввести в экспозицию архитектурные элементы, какие предметы выставлять, как организовать информационное сопровождение. Конечно, в музее больше площадей, и это дает нам дополнительные возможности.

Так, представить на выставке икону эпохи Ивана Грозного «Страшный суд» не получилось — будучи порядка 3 м высотой, она оказалась слишком большой и попросту не помещалась в экспозиционном ряду, поскольку ей нужен особый объем. В музее такой проблемы нет.

Не удалось уделить должное внимание и монастырским мастерским, которые играли в жизни обители большую роль. Так, уже в первые годы существования в ней появилась крупная золотошвейная мастерская, которая активно работала вплоть до XVIII века. На некоторое время она потеряла свое значение, а в XIX веке возродилась уже в качестве «рукодельной» мастерской более широкого профиля. Была при монастыре и живописная мастерская — так, в коллекции музея сохранились многочисленные образцы работ «живописок», которые при ней обучались. Местные художницы, писавшие иконы, имели серьезную подготовку, включавшую академический рисунок. Неудивительно, что их творения получали международные премии.

Достаточно кратко был представлен на выставке и рубеж XIX–XX веков, который в музее можно будет показать более подробно, и участие монахинь в благотворительности, и их помощь раненым в период Первой мировой войны, и закрытие обители, и превращение ее в музей. О последних монахинях рассказывает уникальный экспонат — альбом, созданный учащимися Потылихинской школы в 1920-х годах.

— Сразу после революции появилось множество экспериментальных школ, — поясняет Ольга Соколова. — Учительница одной из них собрала своих школьниц и привела их в Новодевичий монастырь, где они беседовали с игуменьей Верой Победимской, казначеей Агнессой, старицей Леонидой Субботиной. В альбоме вся информация разбита на главы, текст сопровождается акварелями и зарисовками.

Детский проект, как мы бы сейчас назвали этот альбом, раскрывает подробности весьма тяжелого периода в жизни монастыря. В эпиграф второй главы вынесена фраза игуменьи: «Монастыря нет — есть домовый комитет». Она ярчайшим образом характеризует ситуацию, в которой оказались монахини. В главе «Мать Леонида» выясняется, что у Субботиных в монастыре была своя родовая келья, фактически передававшаяся по наследству. Казначея Агнесса рассказала об участии монастыря в постройке лазарета на территории Покровской обители и о том, как монахини работали в Мартыновской хирургической клинике. Аня Крылова поделилась опытом обучения в церковно-приходской школе при обители. Немалое внимание уделено и легендам Новодевичьего монастыря — в частности, о том, что в нем жил Наполеон, о видениях первой игуменьи Елены Девочкиной, о том, как Петр I помогал ловить церковных воров.

Также в музее будет представлена в электронном виде так называемая книга впечатлений первого музея в стенах Новодевичьего монастыря, где наивные детские записи соседствуют с благодарностями взрослых. Впрочем, с тех пор ситуация не слишком изменилась — книга отзывов, посвященная выставке, также изобилует детскими и взрослыми восторгами.

— Нам радостно видеть, что наше любимое детище полюбилось посетителям, — улыбается Ольга Соколова. — Когда мы подавали заявку на Премию РГО, мы не слишком надеялись ее получить — просто от души постарались рассказать о проекте, в который вложили и силы, и наше желание поделиться удивительными историями прошлого. Тем приятнее было узнать, что наши старания оценили на таком высоком уровне.

Сейчас выставка уже прекратила свою работу. Но впереди — открытие музея Новодевичьего монастыря, которое запланировано на вторую половину 2026 года. Остается ждать этой возможности вновь погрузиться в глубины веков и пройтись по вехам истории.

Ольга Ладыгина