Иллюстрация из книги Павла Ровинского «Черногория в ее прошлом и настоящем». Фото: https://elib.rgo.ru
Ему довелось побывать в Монголии, Китае и Америке, но ни одно из этих мест не зацепило его сердце так, как славянские страны. Он путешествовал пешком по Чехии, Сербии и Черногории, пользовался доверием тамошнего монарха и оставил по себе добрую память в этой стране на долгие годы. 6 марта отмечаем юбилей выдающегося слависта.
Павел Ровинский увлекся славяноведением, еще когда учился на филологическом факультете Казанского университета — на него произвели сильное впечатление занятия у знаменитого на тот момент слависта Виктора Григоровича. Вуз Ровинский окончил с золотой медалью и поначалу занялся преподаванием — вел теорию прозы и практические упражнения в слоге. Однако через четыре года, защитив диссертацию по теме «Древний период русского языка» и получив степень магистра, ученый уехал из Казани.
В 1860 году Павел Ровинский отправился в свою первую командировку. Он прибыл в Прагу, откуда в костюме русского крестьянина отправился путешествовать по чешским селам. Однако продолжалось это недолго — его задержала австрийская полиция. Дело было в политической активности филолога. Он был членом тайного общества «Земля и воля» и даже отдал даром землю своим бывшим крестьянам после отмены крепостного права, а себе оставил только «соответственное по своей семье количество душевых наделов». В Праге Ровинский тоже проявил живой интерес к местной общественно-политической жизни, и австрийские власти заподозрили его в нежелательной и даже опасной агитации, так что после десятидневного заключения выслали обратно в Россию.
Ровинский, однако, не унывал, а засел за статьи для периодики, написанные на основе полученных в Чехии впечатлений. Кроме того, он написал ряд работ на историческую тематику. Тогда исследователь планировал поездку на территории южных славян, чтобы собрать этнографические материалы и изучить их быт, но реализовать замысел не получилось. Его посчитали политически неблагонадежным и запретили выезд за границу. Только в 1867 году Ровинскому удалось преодолеть это препятствие — «Санкт-Петербургские ведомости» командировали его как своего корреспондента в сербские земли, находившиеся под протекторатом Австрии, а также в Славонию и Хорватию.
Павел Ровинский. Фото: wikipedia.org
Это было время, когда из крепостей сербского княжества вывели турецкие гарнизоны и в стране начал формироваться Балканский союз. Его целью была подготовка восстания против турок. «На Сербии сосредотачивались желания и надежды всего юга славянства», — отмечал Ровинский. Он посетил Будапешт и Белград, а потом отправился в глубь страны, чтобы полностью погрузиться в среду. Добравшись пароходом до городка Шабац, филолог пешком, с посохом и одной сумкой за плечами, пошел вверх вдоль боснийской границы по реке Дрине. Его путь лежал к реке Ужице и дальше — в долину Моравы, а там в Южную и Восточную Сербию. «Изучить народ не то, что изучить флору и фауну страны, для чего, однако, тоже нужно провести в ней несколько сезонов», — рассуждал Ровинский и делал все, чтобы как можно глубже погрузиться в жизнь местного населения.
Он провел в Сербии больше года и проникся к ее жителям глубокой симпатией. Однако при этом печально констатировал, что в стране сложился «человек вечной войны». Когда в 1878 году на Балканах разразился очередной кризис, Ровинский вновь посетил любимую Сербию, на этот раз уже будучи корреспондентом газеты «Новое время». Наблюдая за происходящим, он отмечал, что в стране все «временное, неустановившееся, все в каком-то ожидании чего-то» и связано это с тем, что в ее истории «нет почти ни одной отрадной страницы: одна война, одни междоусобия».
Великий восточный кризис. Сербские солдаты атакуют османскую армию. Фото: wikipedia.org
В промежутке между этими двумя командировками Ровинский успел съездить в 1870 году в этнографическую экспедицию по Сибири, Монголии и Китаю, а в 1874 году добрался до Америки. В том же 1874 году в его карьере произошел неожиданный поворот: исследователь стал директором колонии малолетних преступников под Петербургом. К работе он подошел со всей ответственностью и внедрил новаторские методы воспитания подопечных, которые его современники, в частности Федор Достоевский, весьма высоко оценили. Но уже через четыре года он вернулся на любимые Балканы, чтобы писать о жизни народа на территории Боснии и Герцеговины, оккупированных Австро-Венгрией.
Через несколько месяцев острые репортажи Ровинского сослужили ему плохую службу: терпение местных властей кончилось, и корреспондента выслали из Сербии. Однако в Россию он не вернулся, осев в Черногории. Первоначально Ровинский не планировал там задерживаться, но жизнь черногорцев его увлекла, и он с небольшими перерывами провел в стране почти 27 лет, с 1879 по 1906 год.
«Путешествуя на свой счет и страх и потому не связанный никакими условиями, я, с одной стороны, был совершенно свободным человеком, а с другой, завися от заработка, который — заметим мимоходом — был весьма трудный и скудный, я жил по пословице: "Не так, как хочется, а как Бог велит"; другими словами, я не был свободен ни в распоряжении своим временем, ни в передвижениях. Не раз приводилось засиживаться на одном месте в ожидании получения своего заработка или просто выручки со стороны друзей.
И то еще нужно сказать: славяне для меня всегда представляли не объект только для наблюдения и изучения, но и нечто неразделимое со мною. Я не только наблюдал и изучал их, но жил с ними и действовал. Так было со мною в Чехии, потом в Сербии, так случилось и в Черногории».
Павел Ровинский «Черногория в ее прошлом и настоящем»
С 1886 года филолог стал внештатным драгоманом, то есть переводчиком и посредником, русской миссии в Черногории. Перед этим он успел обойти пешком всю страну — с 1880 по 1882 год участвовал в археологических раскопках развалин античного города Диоклеи, собирал исторические источники в монастырях и архивах местных владык, записывал фольклорные материалы. В 1898 году Ровинский вернулся в Россию, где два года провел за обработкой накопленной информации — писал объемный четырехтомный труд, посвященный Черногории. А потом вновь вернулся туда и обнаружил, что ему искренне рады.
Карта Черногории, составленная за время пребывания в стране. Иллюстрация из книги Павла Ровинского «Черногория в ее прошлом и настоящем». Фото: elib.rgo.ru
«Везде на дороге меня останавливали, а в Негушах было такое нападение, что я насилу вырвался. Что было на Цетинье, не могу описать. Удивительно! Не сделал я этому народу ровно ничего, да и не в состоянии, а между тем встречали меня с такой радостью, точно я их близкий родной или даже будто какая-то персона. Первую неделю на Цетинье мне проходу не было от обниманий и целований чуть не с каждым встречным. Продолжается еще и теперь».
Из письма Павла Ровинского другу Александру Пыпину от 19 февраля 1902 года
Он вновь взял на себя функции драгомана и до 1906 года продолжал эту деятельность. Ему доверял черногорский монарх, его любили местные жители, к нему обращались за помощью и поддержкой русские путешественники, совершавшие по стране деловые или научные поездки. Один из них оставил словесное описание Ровинского: «Представьте себе человека в поношенном сером костюме и черногорской капице (шапочке), среднего роста и худощавого. Седые волосы густо покрыли морщинистое лицо с застывшим выражением беспредельной доброты и мягкости. На носу очки в простой оправе, в которые глядят пытливые глаза с соболиными нависшими бровями. Изборожденный морщинами лоб высок и отражает недюжинный ум, так и несокрушимую энергию. Представьте себе человека необычайной скромности и неподкупной прямоты. Это и будет П. А. Ровинский, имя которого произносится с уважением во всех славянских землях, его книга — это четырехтомный труд-памятник, значение и ценность которого можно приравнять к карамзинской истории».
Вернувшись в Санкт-Петербург, исследователь постепенно ушел от публицистики, но оставался признанным специалистом по славянским странам. Военный журналист Николай Мамонтов, в 1909 году написавший книгу о Черногории, попросил подготовить о ней отзыв именно Ровинского. В сопроводительном письме офицер отметил, что, путешествуя по стране, повсюду встречал знакомых исследователя и везде звучало его имя, произносимое с любовью и уважением.
В 1915 году Павел Ровинский заболел и в январе 1916 года умер. Он похоронен на Литераторских мостках Волковского кладбища в Петербурге. Отпевал Ровинского черногорский иеромонах Мордарий, знавший исследователя с юношеских лет.