Как прокормить ирбисов и не дать расплодиться волкам: 23 октября отмечаем Международный день снежного барса

Когда речь заходит о краснокнижных животных, кажется, что достаточно прекратить их истреблять — и все наладится само собой. Но порой проблемы сохранения уникального вида куда сложнее, и, чтобы их решить, необходимо учесть множество нюансов.

На территории Сайлюгемского национального парка снежные барсы обитают в двух кластерах: собственно, в Сайлюгеме и в окрестностях Аргута, где Северо-Чуйский хребет и катунские отроги формируют Аргутскую горную систему. Стабильные группировки редких высокогорных котов появились там не так давно — в начале 2000-х найти хоть какие-то следы их пребывания не удавалось.

— В 1990-е годы, когда царил беспредел, браконьеры нанесли популяции серьезный ущерб, — рассказывает научный сотрудник национального парка Алексей Кужлеков. — Обнаружить следы ирбисов в окрестностях Аргута долгое время не удавалось, но после 2009 года на территорию стали заходить отдельные особи, избежавшие встречи с охотниками. Возможно, они перекочевали со стороны сопредельных стран, Казахстана или Китая, ведь для этих животных 150–200 км — не такое большое расстояние, они легко его проходят. В течение 10 лет пошел всплеск численности: буквально на глазах стали появляться молодые особи, подрастали барсята, и к настоящему времени группировка насчитывает около 20 животных.

Похожая ситуация была и в Сайлюгеме — поначалу фотоловушки не фиксировали краснокнижных хищников, потом появились одна-две особи, и через некоторое время камеры уже стабильно фотографировали до семи-восьми ирбисов вместе с молодняком. По всей видимости, звери пришли туда со стороны Южно-Чуйского хребта, где была достаточно крупная группировка численностью в 11 хищников. Потихоньку снежные барсы расселяются — они стали появляться на хребте Чихачева, уходят в сторону Укока, кто-то из молодых животных «эмигрирует» в Монголию.

— Такое поведение хищников напрямую связано с увеличением роста копытных, таких как козероги и аргали, — поясняет Алексей Кужлеков. — По мере того как расселялась добыча ирбисов, они тоже начали осваивать новые территории. Участки этих животных могут быть достаточно большими, особенно если речь о самцах. Как-то мы наблюдали за одним из них — мы его назвали Ханом, — так этот ирбис регулярно проходил 100 км по прямой между Южно-Чуйским хребтом и Сайлюгемом, отмечаясь то там, то там.

Официальная статистика обновляется каждый год — исследователи проводят регулярные учеты краснокнижного хищника. Сотрудничество с коллегами из Монголии, с которыми научные сотрудники Сайлюгемского национального парка обмениваются фотоматериалами и другими данными, позволяют составить достаточно полное представление о маршрутах ирбисов и состоянии популяции в целом. Правда, фотоловушки не дают полной информации об особенностях частной жизни животных. Если камера зафиксировала нескольких снежных барсов в одной и той же точке, сделать выводы о том, как они друг с другом взаимодействуют, не представляется возможным. Тут поможет только визуальное наблюдение, но разглядеть скрытного хищника крайне непросто.

— Я начал заниматься исследованиями с 2009 года: сначала изучал архара, а потом и снежного барса, — вспоминает Алексей Кужлеков. — И вплоть до 2019 года мне удавалось увидеть ирбиса только на фотоловушках. Впервые я встретил его вживую, когда шел по следам двух животных в окрестностях горы Черная. Тогда у нас на территории нацпарка снимали фильм «Хозяин алтайских гор», и мы помогали операторам набрать материал для этой ленты. В какой-то момент я поднялся практически на вершину Черной и заметил бегущего от меня по склону хищника. Схватился за фотоаппарат, а снять не смог — аккумулятор замерз на температуре –25 °С. Это было так обидно! Зверь скрылся, а я пошел обратно, держа аккумулятор в руке, чтобы его согреть. И тут навстречу мне по противоположному склону начала подниматься самка. Я заметил ее, потому что она громко кричала, призывая самца — как раз был период гона. На этот раз камера сработала как надо, так что мне удалось ее сфотографировать.

Увидеть животных в период гона — редкая удача. Именно визуальное наблюдение за такими «интимными моментами» дает ученым уникальную, доселе неизвестную информацию об особенностях поведения животных. Так стало известно, что самки могут вести себя довольно капризно и непредсказуемо: сначала приманить партнера криком, а потом долго его мурыжить, шипя каждый раз, как он подходит слишком близко. И даже когда терпение кавалера приводит его к заслуженной награде, это не значит, что дама сменила гнев на милость. Пообщавшись с ним, она вполне может вновь его отогнать и отправиться дальше, заставляя «сердечного друга» покорно следовать за ней на расстоянии 4–5 м, пока настроение взбалмошной подруги вновь не изменится.

— У них у всех свои характеры, и отношения тоже могут быть разными, — рассуждает научный сотрудник нацпарка. — Как-то я видел пару ирбисов, которые ходили вместе и терлись друг о друга как домашние кошки. Ирбисы — одиночные животные, обычно они пересекаются только в период гона, но ситуации бывают разные. Один из наших знакомых охотников рассказывал, как ему довелось увидеть семь снежных барсов одновременно — две самки с котятами шли вместе. По всей видимости, это встретились мать и взрослая дочь, которая успела обзавестись своим потомством, вот они и решили «пообщаться семьями».

Домашний скот представляет собой серьезный соблазн для хищника, который не знает законов о частной собственности. И если взрослые ирбисы без крайней необходимости подходить к людям не будут, молодые и неопытные вполне могут доставить немало проблем. Как-то чабан, ушедший от своей отары пообедать, потерял больше 25 овец, которых задрали увлекшиеся молодые барсы — мать только начала отгонять их от себя. Не понимающие, как им быть, юные ирбисы наткнулись на стадо. Обнаружив такую легкую добычу, они просто не смогли вовремя остановиться. В тот раз ущерб пастуху компенсировала межрегиональная ассоциация «Ирбис», которая примерно в течение года реализовывала программу решения конфликтных ситуаций между хищником и человеком. Увы, вскоре появились желающие нагреть на этом руки. Они начали валить на ирбисов буквально все беды — от потерявшегося в горах скота до жертв волчьей стаи, и программу пришлось свернуть.

В том, что снежные барсы наведываются к чабанам, виноват в первую очередь человек, склонный к бездумной охоте. Если на самого хищника, находящегося под охраной, сейчас ружье не поднимают, поскольку это чревато серьезными проблемами, то не внесенный в Красную книгу козерог такой защиты не имеет. А именно эти копытные составляют основу кормовой базы ирбиса. Сейчас численность травоядных заметно сократилась, и хищнику волей-неволей приходится искать другую добычу. А поскольку в окрестностях немало и летних, и зимних скотоводческих стоянок, снежные барсы, не мудрствуя лукаво, идут за едой туда.

— К сожалению, у нас официальные данные по численности козерога в последние годы завышают — боятся проблем с властями, — сетует Алексей Кужлеков. — Если популяция снизилась, необходимо представить причины, по которым это произошло, а установить их не так просто. С одной стороны, желающих поохотиться на козерогов более чем достаточно — это и ирбисы, и волки, и человек. С другой — нельзя исключать возможность эпизоотии. Несколько лет назад в Аргуте численность и плотность козерога была на редкость высокой — летом мы их наблюдали около 2 тыс. на сравнительно небольшой территории.

В такой ситуации любое заболевание будет стремительно распространяться и может стать критичным. Сейчас опасность угрожает краснокнижному аргали, стада которого сосредоточены по большей части в двух долинах на территории Сайлюгемского парка. На данный момент группировка насчитывает около 3 тыс. голов, и, если человек не даст архарам расселиться шире — на хребет Чихачева, Курайский хребет и дальше на Южно-Чуйский хребет, — любая болезнь может окончиться эпизоотией. Проблема в том, что аргали очень чувствительны к фактору беспокойства, а на том же Южно-Чуйском процветает браконьерство, так что умные горные бараны избегают этих мест. В итоге получается, что стабильная группировка ирбиса в районе Южно-Чуйского хребта страдает от недостатка кормовой базы — архары туда уходить не спешат, а козерогов почти не осталось.

— Помимо прочего, охотиться на маленькое стадо барсу сложнее, — рассказывает научный сотрудник нацпарка. — Как правило, одна из взрослых самок занимает сторожевой пост и следит за окрестностями, пока остальные пасутся. Заметив опасность, она бросается бежать, издав предупреждающий свист. Но если вокруг толпа в несколько десятков особей, которые гомонят, играют, выясняют отношения, кто-то может ее просто не услышать. Когда их много, козероги чувствуют себя более расслабленно, и потому подкрасться к ним легче. А если в стаде всего пять-семь копытных, каждое из них уже будет куда осторожнее. Так просто к ним не подобраться. К тому же сейчас козероги, почуяв опасность, стараются убежать вниз, в долину, а ирбис не слишком приспособлен к охоте на открытой местности. Он способен сутками лежать на месте, подкарауливая добычу, но долго преследовать ее не может, объем сердца не позволяет. Снежный барс — спринтер, способен на один короткий рывок, но не на долгое преследование.

Поскольку охраняемая территория достаточно невелика, краснокнижные животные зачастую выходят за ее пределы — увеличившейся популяции уже не хватает места. Но на местах общедоступных охотничьих угодий ситуация с козерогом весьма плачевна. В итоге в зимний период ирбису не хватает питания, и он идет туда, где есть домашний скот. Недовольство чабанов можно понять, но винить зверя в том, что он ищет себе еду, которой его лишил человек, не слишком разумно. К тому же люди, возмущающиеся тем, что работники ООПТ «развели снежных барсов», не осознают простой факт — если исчезнут снежные барсы, освободившуюся нишу займут волки, способные причинить куда больший ущерб.

— Чтобы сохранить ирбисов, необходим комплексный подход, — уверен Алексей Кужлеков. — Нужно охранять от браконьеров не только краснокнижные виды, но и козерогов. Сейчас у нас на весь Кош-Агачский район есть один-единственный егерь. А территория большая — по-хорошему, чтобы за ней следить, нужно хотя бы пять госинспекторов. Чтобы сохранить козерогов, желательно также регулировать численность волка — сейчас почти не осталось волчатников, которые знают, как надо охотиться на этого хищника. Неопытные добытчики отстреливают самых крупных, не понимая, что это доминантные особи, которые контролируют молодняк. Так, взрослая самка не позволит юным слишком рано начать размножаться. Но стоит ее убить, как остальные волчицы начинают разбегаться, собирая свои стаи и лавинообразно увеличивая популяцию. Сейчас волки хотя бы не заходят на ту территорию, где живут ирбисы, боятся их. Но если барсов не станет, опустевшее место сразу займет другой хищник.

Увы, именно невежество людей привело к дисбалансу в природе и к тому, что некоторые виды оказались под угрозой. И чем раньше мы поймем, что все взаимосвязано и природу невозможно охранять «по кусочкам», тем больше у нас шансов наладить гармоничное сосуществование с окружающей средой.