Работа мечты для дауншифтеров: трудовые будни тех, кто отвечает за первозданную природу

14 октября в России отмечают День работников заповедного дела. Мы спросили, какие неочевидные радости их вдохновляют, какие трудности им приходится преодолевать, а заодно узнали о том, над чем они сейчас трудятся в самых разных регионах нашей страны.

Есть, конечно, и сложности. Система охраны животного мира, разумная система использования возобновляемых природных ресурсов разрушалась в течение 20 лет, и восстановить ее за пять или 10 лет невозможно. В итоге появились люди, которые искренне не понимают, почему необходимо беречь природу, для чего нужны тигры. В последние годы к тому же неоправданный кредит доверия получили мессенджеры и другие неформальные СМИ — многие верят анонимным самопровозглашенным экспертам, игнорируя очевидные факты, и порой это вредит природе. Это, наверное, мое самое большое разочарование — когда аноним, заявивший, что у него есть опыт охоты в Подмосковье, собирает тысячи подписей под петицией, посвященной тигру или гималайскому медведю, которых он в глаза не видел. И люди верят не научным данным, даже не общедоступной информации из школьного учебника по биологии, а неизвестно кому.

Отчасти поэтому особое значение, на мой взгляд, сейчас имеет проект, которые мы у себя называем «Тигроведение». В каждом регионе России есть свой флаговый вид — где-то он изображен на гербе, где-то просто исторически связан с местностью. У нас это тигр, на Кавказе — переднеазиатский леопард, в Подмосковье — выхухоль, в Арктике — белый медведь. И если проводить курсы, которые будут знакомить детей с этими видами, это поможет им глубже понять и полюбить родную природу, тем самым будет заложена основа патриотизма. Мы сейчас работаем над тем, чтобы в каждой школе юга Дальнего Востока был стенд, посвященный тигру и особенностям его ареала, а также тому, как именно нужно сохранять и правильно использовать природу. У нас есть Музей Уссурийской тайги, тематические скверы, где дети, гуляя, узнают об особенностях родного региона.

Павел Кулемеев, начальник отдела охраны заповедной территории государственного природного заповедника «Остров Врангеля», Чукотка

— То, что у меня есть возможность любоваться уникальной полярной природой, полярным сиянием и белыми медведями, — это само собой, но все это я бы мог увидеть, путешествуя по Арктике или работая волонтером. Я хочу думать, что, работая в заповеднике, я делаю что-то правильное. Это для меня основной, хоть и не самый очевидный плюс моей работы.

Что касается сложностей — тут есть обычные рабочие ситуации: перебои с электричеством и поломки оборудования посреди тундры, полярная ночь, пурга. Порой проблем добавляют фотографы, норовящие ради удачного снимка лезть буквально в пасть белому медведю. Да и в целом люди не всегда понимают, что на особо охраняемой территории действуют определенные ограничения и необходимо их учитывать. Но это тоже рабочие моменты. Отдельный нюанс — это работа вахтовым методом. На то время, что мы находимся на острове, мы почти полностью оторваны от привычной жизни на Большой земле, хотя, конечно, связь у нас есть. Впрочем, минус это или плюс — вопрос спорный.

Сейчас мои коллеги заняты тем, что везут в тундру — на одну из точек, где мы проводим полевые работы, — жилой вагончик. Раньше мы останавливались там в доме на побережье, но его уже не первый год подтапливает, так что нужно позаботиться о том, чтобы в следующем сезоне была крыша над головой. Наши основные научные проекты насчитывают не один год — например, наблюдения за колонией белого гуся ведутся уже свыше 30 лет, это уникальный массив данных, который непрерывно пополняется. Кроме того, мы традиционно проводим мониторинг белого медведя: весенние учеты берлог, осенние маршрутные учеты, всесезонные наблюдения. Еще один из наших актуальных проектов — изучение серых китов. Научные сотрудники создают фотокаталог животных, приплывающих в акваторию заповедника, а также исследуют особенности их кормовой базы.

Алексей Кужлеков, научный сотрудник национального парка «Сайлюгемский», Алтай

— Благодаря своей работе я научился делать то, что почти никто не умеет, — например, на расстоянии 700–800 м подсчитать количество горных баранов аргали в стаде, понять соотношение самцов и самок, по рогам определить их возраст с точностью до года. Мало кто из специалистов, работающих «в поле», на такое способен — слишком узкая направленность. Конечно, подобные умения пришли далеко не сразу. Например, когда я только начал работать в 2009 году, на протяжении по меньшей мере 10 лет я не мог заметить ирбиса, даже если точно знал, что он где-то рядом: видел, что фотоловушка зафиксировала зверя буквально несколько минут назад, нашел свежую цепочку следов. Сейчас же заметить снежного барса для меня уже не составляет труда. Мало того, мы с коллегами с высокой степенью вероятности определяем место, где нужно поставить фотоловушку, просто оглядев территорию.

Работа у нас не только интересная, но и сложная физически — приходится находиться в достаточно экстремальных условиях. Мы постоянно ходим по горам, большую часть года — в снегу, промокая и обмораживая то руки, то колени. Все время под палящим солнцем: если летом оно просто жарит, то с осени по весну зачастую еще и отражается от снега, так что лица у нас практически всегда обгоревшие. В горах опасностей хватает — бывало, что сам проваливаешься под лед, бывало, что падали и разбивались наши лошади. Теперь стало легче — куда-то уже можно добраться на машине, куда-то нас забрасывают на вертолете. Появились кордоны, где можно переночевать и приготовить нормальную еду, тогда как 10 лет назад приходилось довольствоваться палаткой и питаться одними консервами.

Сейчас тестируем методику определения численности манулов, которую разработали ученые из Института проблем экологии и эволюции им. А. Н. Северцова. Мы выделили территорию от горы Черная до Чуйской степи, охватывающую горы, предгорья и равнину, и по определенной системе, через равные промежутки, установили там 50 фотоловушек.

Батаар Убушаев, директор государственном природного биосферного заповедника «Черные земли», Калмыкия

— Неочевидный плюс моей работы — это возможность путешествовать, ездить на различные конференции, форумы, в том числе международные, а следовательно, возможность общения с единомышленниками, в том числе из других стран. Что же до минусов — это большая ответственность за результаты труда всего учреждения, а также за финансовое благополучие сотрудников в непростых экономических условиях.

Татьяна Которова, начальник отдела в государственном заповеднике «Черные земли»

В прошлом году наш заповедник получил грант от Президентского фонда природы на расчистку старого русла оросительного канала, чтобы обустроить новые водопои для сайгаков на территории охранной зоны «Черных земель». Мы смогли завершить все работы еще весной, так что к тому моменту, как наступила летняя жара, вода полностью заполнила расчищенные участки. Причем это принесло пользу не только сайгакам и другим диким обитателям заповедника, которые получили возможность охлаждаться и утолять жажду, но и людям. Уже год, как жители поселка Тавн-Гашун и близлежащие фермеры тоже пользуются расчищенным нами каналом. Проект играет важную роль в решении и природоохранных, и социально-экономических задач региона.

Мария Наумова, специалист по связям с общественностью государственного природного заповедника «Курильский», Курильские острова

— Для меня самый главный плюс — это возможность быть в контакте с людьми науки. К нам каждый год приезжает множество экспедиций, общение с их участниками невероятно мотивирует. Еще для меня важно разнообразие в работе. Штат у нас небольшой, так что приходится выполнять самые разные задачи. С одной стороны, это увеличивает нагрузку, с другой — дает возможность попробовать себя порой в неожиданных областях. Например, одна из задач нашего отдела экологического просвещения, совмещенного с познавательным туризмом, — разработка сувенирной продукции, так что можно почувствовать себя дизайнером. Другая сторона нашей деятельности — разработка экологических маршрутов и взаимодействие с туристами. А еще мы проводим различные мероприятия для дошкольников, школьников и взрослых. К нам приезжают репортеры, у нас снимают фильмы, нам помогают волонтеры. В итоге чувствуешь себя частью заповедного братства, которое не ограничивается одними только сотрудниками заповедника.

Одна из основных проблем — это, конечно, уровень зарплат: у сотрудников ООПТ они, наверное, самые низкие в регионе. Еще одна сложность связана с нашим островным положением — не везде есть связь. Как-то мы с коллегами хотели организовать телемост с территории нашего заповедника, но, увы, на данный момент такой возможности нет. Еще один неоднозначный момент связан с необходимостью балансировать, с одной стороны, развивая экотуризм, а с другой — защищая редкие виды от нежелательного внимания людей. Нужно одновременно и продвигать наши места, рассказывая о них, и сохранять заповедный режим.

Особое внимание мы сейчас уделяем проекту, посвященному калану: изучаем самую южную группировку этого уникального вида в заказнике «Малые Курилы». Мы получили на него грант Президентского фонда природы и уже провели в этом сезоне две экспедиции на Малую Курильскую гряду, чтобы подсчитать каланов, выяснить соотношение самцов и самок, посмотреть, в какие сроки они приносят щенков. Калан находится в очень уязвимом положении — практически во всей акватории России, где он обитает, его численность снижается. А у нас на Малых Курилах она не только не падает, но даже растет.

Елена Шикалова, главный специалист по экологическому просвещению Объединенной дирекции заповедника «Саяно-Шушенский» и национального парка «Шушенский бор»

— Когда удается найти новое среди, казалось бы, уже изученного, приходит понимание, что природа многогранна и таинственна для нас, как и тысячелетия назад. За 50 лет своего существования заповедник открыл миру шесть видов растений и три вида грибов, а еще здесь почти 20 лет наблюдают за снежным барсом. Наш заповедник — это труднодоступная горная местность, удаленная от объектов инфраструктуры, автомобильных дорог и населенных пунктов. В летнее время добраться до места можно по водохранилищу на катерах и моторных лодках, зимой — по льду, а в период межсезонья — только при помощи специальной техники. Природоохранные мероприятия и научно-исследовательские экспедиции продолжаются по 20–25 дней, что требует от людей особой выдержки и навыков полевой жизни.

В Саяно-Шушенском заповеднике, на северной границе российского и мирового ареала ирбиса, был впервые реализован эксперимент по транслокации вида, который принес успех — группировка, которая была на грани гибели, сегодня устойчивая и самовоспроизводящаяся. Выпуск двух снежных барсов, пойманных в Таджикистане, позволил сохранить вид в этой части ареала — сейчас в заповеднике регистрируется 21 ирбис. Своевременные меры по спасению снежного барса в заповеднике позволили не только восстановить группировку, но и способствовали расселению ирбисов на сопредельные участки. Так, наблюдения показали, что снежные барсы, рожденные в Саяно-Шушенском заповеднике, стали регистрироваться на территории кластера «Хан-Дээр» заповедника «Убсунурская котловина», который граничит с Саяно-Шушенским на юге. Три самки обосновались на противоположном берегу Енисея, в охранной зоне Саяно-Шушенского заповедника. Это свидетельствует о существовании единой группировки — западно-саянской — численностью 28 особей.