Сети, нефть и туристический ажиотаж: что портит жизнь морским млекопитающим

23 июля ежегодно отмечается Всемирный день китов и дельфинов. Дата появилась, как бы парадоксально это ни звучало, благодаря Международной китобойной комиссии. Именно она спохватилась и осознали, что, если не прекратить массовое истребление этих животных, вскоре их постигнет печальная участь Стеллеровой коровы, которую человечество извело полностью. 23 июля 1982 года члены организации проголосовали за полный запрет коммерческой добычи китов.

Животных удалось сохранить, но многие из них по-прежнему находятся под угрозой. Тем временем люди вместо промысла объявили на них массовую фотоохоту, которая тоже доставляет китообразным немало проблем.

Подобная ситуация сложилась и на Камчатке, и на Сахалине, и отчасти на Чукотке, где тоже можно увидеть китообразных. Но у Мурманской области есть своя особенность. Здесь предлагают аттракцион, который больше не практикует ни один из отечественных регионов, — снорклинг, возможность поплавать с китами.

— Вода, куда спрыгивают участники этого развлечения, обычно настолько мутная, что рассмотреть в ней издалека что-либо было практически невозможно, — комментирует Дмитрий Глазов. — В итоге бывали случаи, когда люди спрыгивали фактически китам на спину, что небезопасно и для человека, и для животного. Но когда встал вопрос о том, чтобы как-то регулировать туристический поток к китам, предоставляющие подобные услуги компании резко воспротивились — это подрывает, по их мнению, дорогой и денежный бизнес.

Тем не менее в течение последних двух-трех лет Совет по морским млекопитающим, обеспокоенный сложившейся ситуацией, вместе с партнерами активно работает над тем, чтобы как-то регулировать процесс и воплотить в жизнь разного уровня рекомендации, касающиеся взаимодействия туристов и китообразных. Таковые уже приняты и действуют на Камчатке, разработаны для Сахалина, а в конце прошлого года их приняли и в Мурманской области.

— У нас была возможность опираться на богатый международный опыт, — рассуждает Дмитрий Глазов. — В конечном итоге появился набор конкретных рекомендаций: количество судов, допустимое поблизости от животных, правила их перемещения — в частности, нельзя пересекать траекторию движения кита, не говоря уже о том, чтобы на него наезжать, — дистанция, требующая тех или иных действий — заглушить мотор, лечь в дрейф и т. п. Правда, тут есть нюанс, который усложняет работу регионов. У них нет права регулировать что-либо в морской акватории — она относится к федеральной юрисдикции, — только рекомендовать. Поэтому сейчас мы работаем над тем, чтобы за предписаниями стояли федеральные органы власти, ведем переговоры с Росприроднадзором, комитетом Госдумы. А пока единственный рычаг воздействия на людей, которые занимаются бизнесом, завязанным на китообразных, — это совесть. Как ни странно, такое тоже работает. Например, на Камчатке за последние годы сложилось сообщество капитанов, которые понимают, что с животными нужно вести себя осторожно. И когда в их среде появляется новичок, не соблюдающий принятые правила, коллеги тут же его вразумляют. Но поддержка со стороны властей в данной ситуации определено не помешала бы.

Несколько особняком сейчас стоят черноморские дельфины. Еще несколько лет назад вокруг них тоже царил ажиотаж, но текущая политическая ситуация внесла свои коррективы. Сейчас акватория Черного моря свободна от туристов, но теперь тут другая беда: разливы нефти, другие загрязнения акватории.

Первая катастрофа прогремела еще в 2024 году, когда в Керченском проливе потерпели крушение два танкера. Вылившийся из них мазут дошел до берега Анапы и Темрюкского района Краснодарского края. Сейчас обстановка еще хуже — после взрыва нефтяного терминала в Туапсе в море полилась сырая нефть, которая куда более токсична, чем нефтепродукты.

— После разлива с танкеров в 2024 году, к сожалению, у погибших животных не брали пробы, — отмечает Дмитрий Глазов. — Только фиксировали сам факт гибели. Сейчас масштаб смерти китообразных выше. Волонтеры пытаются выходить пострадавших животных, но это далеко не всегда удается. К счастью, к работе, помимо волонтерских организаций, подключились специальные лаборатории и опытные специалисты Ветеринарной академии, «Москвариума» и др. Они отбирают пробы, так что через некоторое время, когда они завершат все анализы, картина токсического загрязнения станет более-менее ясной. Мы и сами проехали в апреле этого года по побережью в рамках работ по гранту Президентского фонда природы «Дельфины Черного моря: изучить, чтобы сохранить» и видели большое количество погибших животных. Надеемся, что теперь можно будет точнее понять, сколько из них пострадали от токсического воздействия, насколько гибель в настоящее время отличается от фоновой. Конечно, данные эти приблизительны — далеко не все тела выбрасывает на берег, некоторые оказываются на дне, кто-то становится пищей для хищников, — но все же это позволит более объективно судить о ситуации.

Еще одна опасность, ставящая морских обитателей под удар, — бесчисленные сети, веревки и тралы, которые носит по морям. Количество запутавшихся в них и от этого погибших китов с каждым годом становится все больше.

— К сожалению, у нас действует крайне неразумная система, при которой поврежденные в ходе промысла фрагменты сетей выбрасываются прямо в море, — поясняет Дмитрий Глазов. — У рыбаков есть зарегистрированное орудие лова, которое они обязаны сдать, и запасной сетематериал для ремонта. При этом возможность упаковать и хранить на судне поврежденные куски трала не предусмотрена. Их так и называют — «сети смерти», и пока решить проблему не удается. Другая проблема — дешевые лесочные сети. Периодически общественные организации и волонтеры чистят дно Байкала, из которого вынимают тонны брошенных сетей. Тонны! Для животных они представляют серьезнейшую угрозу во всех регионах. Мы частенько получаем информацию о пострадавших млекопитающих — они встречаются и на Шантарских островах в Охотском море, и у Териберки, и на Дальнем Востоке, да и в Черном море попадаются запутавшиеся афалины и белобочки, а особенно азовки, которым в силу их размера тяжело порвать донную жаберную сеть, в которую они попали.

Немало бед животным приносят и шумные плавсредства, на которых человек выходит в море. Звук играет в жизни китообразных значительную роль — это основной способ их коммуникации. Косатки и другие зубатые киты при помощи эхолокации ищут объекты питания, и мы пока не знаем, насколько серьезно на них влияет постоянная акустическая нагрузка.

— На данный момент оценить шумовое воздействие на животных сложно, — признается Дмитрий Глазов. — В Черном море сейчас любые акустические исследования невозможны. Ранее регулярно вели подобную работу на Камчатке, где изучали косаток и белух. Например, наши коллеги при помощи гидрофона, особым образом откалиброванного в Акустическом институте, изучали группы косаток — записывали шумы, которые производят суда с туристами, и голоса животных. Также анализировали, как те приспосабливаются: может быть, поменяют частотный диапазон, поскольку коммуницировать на привычных им высоких частотах в таких условиях затруднительно, а может быть, как-то изменят свое поведение в целом. В настоящее время наша задача на основе полученных ранее данных выработать конкретные рекомендации, как можно минимизировать акустическую нагрузку на акваторию. В частности, мы уже знаем, что не стоит подходить к животным на двухтактном моторе, который орет в воду так, что мы сами глохнем, слушая через гидрофон. Белухи в Усть-Хайрюзове на Камчатке, стоило выйти в море рыбакам на лодках, оснащенных этими моторами, просто ложились на дно в ожидании, когда они уйдут. Тут решить проблему очень просто — достаточно поменять мотор на четырехтактный, который работает не в пример тише. Но это только капля в акустическом море.

Изучать морских млекопитающих в дикой природе не так просто. Большую часть времени они проводят там, где их не видно, и делать выводы об образе жизни этих животных приходится на основе моментов, когда они показываются из воды. У исследователей гораздо меньше материала, чем когда речь идет о сухопутных зверях, — нельзя оценить особенности позы, выражение глаз, звуки, которые они издают. Даже с подсчетом численности популяции приходится изрядно повозиться.

— Численность китообразных в Черном море толком не изучалась с тех пор, как там прекратился промысел этих животных — в 1970-х годах, — рассказывает Дмитрий Глазов. — До этого проходили регулярные учеты, но вот уже больше полувека подобные исследования не ведутся. У Росприроднадзора, который сейчас отвечает за краснокнижных китообразных, нет возможности организовать авиаучеты, да и судовой учет в текущих условиях провести не так просто — мы сталкиваемся с рядом ограничений. Основной способ, который нам остается, — наблюдение с берега. В Европе, в частности в Шотландии, такой метод практикуется и дает условно достоверные данные. В рамках гранта Президентского фонда природы с 20 июля наши коллеги с пяти-шести точек на побережье от Тамани до Адлера наблюдают, сколько появится в зоне видимости афалин, белобочек и черноморских морских свиней, или азовок. Мы же попытаемся выйти в море, если получим соответствующее разрешение, и провести одновременно с береговыми наблюдениями учет с судна.

Несмотря на все сложности, ученые то и дело обнаруживают какие-то неожиданные удивительные факты о морских обитателях. Например, специалисты из Утришского заповедника сумели заснять особь дельфина-белобочки белого цвета — пока неясно, альбиносы это или просто у них светлый окрас, так называемый лейкизм. Разница серьезная, ведь альбиносы — это особи с генетическими нарушениями, с которыми они редко выживают, в отличие от обычных «блондинов». Чтобы понять, с кем именно исследователи столкнулись в этот раз, необходимо буквально заглянуть в глаза животным — у альбиносов они будут розовыми или красными.

Появление в группе подобных приметных особей может оказаться изрядным подспорьем для ученых, которым не так просто опознавать отдельных дельфинов — нужно зафиксировать и определить особенности, форму и зазубрины на их спинных плавниках. А поскольку эти млекопитающие — социальные животные, приметный цвет поможет четко идентифицировать не только самого дельфина, но и группу, к которой он принадлежит, что также заметно облегчит наблюдения.

— Очень любопытные данные у нас появились по белухам, — делится деталями Дмитрий Глазов. — На острове Русский в советское время проводили эксперименты по возможностям эхолокации, которой пользуются эти животные. Оказалось, что они способны опознать предмет, спрятанный за стеной или за камнем, если поверхность воды покрыта льдом. Белухи лоцировали, используя отражение от льда на другую сторону препятствия и получая информацию по обратному сигналу. Это очень интересные и забавные киты. Когда они изучают какой-то близкий предмет, то надвигают на лоб так называемую жировую «линзу» (мелон), при помощи которой фокусируют эхолокационный сигнал. Получается кит в «кепочке» — я наблюдал такое, когда они решили исследовать резиновый баллон в задней части нашей лодки.

Что ж, не только людям изучать животных — раз уж мы активно вторгаемся в их жизнь, они тоже нас исследуют и делают какие-то свои выводы. Нам же стоит позаботиться о том, чтобы исследования с обеих сторон шли в комфортной и здоровой обстановке — без смертельно опасных сетей, токсичных нефтяных разливов, стрессовой шумовой нагрузки и пугающей толпы вокруг.