Шлюп «Диана». Фото: wikipedia.org
Он попал на войну 14-летним подростком, дважды обошел вокруг света и столько же раз побывал в плену. У него учились такие известные морские волки, как Фердинанд Врангель, Федор Литке и Федор Матюшкин, а флот его стараниями пополнился сотнями новых судов. 19 апреля исполняется 250 лет со дня рождения великого мореплавателя Василия Головнина.
Родители Головнина не предполагали, что он станет моряком — его отец и дед служили в Преображенском полку, туда же с рождения записали и Василия, так что к шести годам он «дослужился» до сержанта. Но будучи совсем юным он остался сиротой. Гвардейская карьера требовала денег, и родственники, получившие опеку над мальчиком, отправили его учиться в Морской кадетский корпус.
Головнин был весьма прилежным учеником, а в 14 лет получил свой первый боевой опыт. Шла русско-шведская война, и подростка-гардемарина зачислили на линейный корабль с говорящим названием «Не тронь меня». Молодой моряк принимал участие в Красногорском и Выборгском сражениях и сумел там отличиться, даже получил медаль. А потом вновь вернулся в кадетский корпус — ему предстояло еще три года обучения. И даже после выпуска в 1792 году его еще не произвели в мичманы, но оставили в корпусе на один дополнительный год — не потому, что он не преуспел в науках, а в силу слишком юного возраста, Василию тогда было всего 17 лет. Год спустя он наконец получил желанный чин и приступил к службе на разных судах.
Справлялся с ней Головнин весьма успешно, и его вместе с еще 11 самыми лучшими офицерами отправили стажироваться в Англию — как раз пригодилось хорошее знание английского языка, который мореплаватель освоил за «лишний» год обучения в кадетском корпусе. С 1802 по 1805 год он проходил стажировку в стране, заслужившей на море грозную славу, ему даже довелось побывать под началом знаменитого адмирала Нельсона, который весьма высоко оценил русского офицера.
Василий Головнин. Портрет О. Кипренского. Фото: wikipedia.org
А по возвращении в Кронштадт Головнин стал капитаном шлюпа «Диана». К этому моменту как раз вернулись из кругосветного путешествия Иван Крузенштерн и Юрий Лисянский, и адмиралтейство решило, что их деяние стоит повторить, не откладывая дело в долгий ящик. Так начинающий капитан, в чине всего лишь лейтенанта, получил ответственное поручение: повторить кругосветку. После годовой подготовки, судно вышло в море. Предусмотрительный Головнин сумел добиться в Портсмуте разрешения от британской короны на исследовательские работы в водах, принадлежащих Великобритании.
Именно это спасло «Диану» от того, чтобы стать военным трофеем англичан, когда она пришла в порт на мысе Доброй Надежды: к этому моменту Россия и Англия находились в состоянии войны. Однако бумага помогла, и судно осталось в руках наших моряков. Правда, идти дальше ему тоже не позволили. В течение года с лишком Головнин и его друг и помощник Петр Рикорд пытались добиться разрешения на выход из порта. В итоге, дождавшись, пока налетит шквал с дождем и туманом, они попросту сбежали, обрубив якоря. Как писал сам Головнин: «Таким образом закончилось наше задержание, или, правильнее сказать, наш арест англичанами на мысе Доброй Надежды, который длился один год и 25 дней».
А впереди его ждал очередной плен, на этот раз двухлетний и практически без надежды на освобождение. Достигнув Камчатки, экипаж «Дианы» взялся исследовать северную часть Тихого океана и Курильские острова. Будучи на Кунашире, Головнин и шесть моряков оказались в руках японцев. Страна восходящего солнца на тот момент проводила политику строгой изоляции — «сакоку». Из японского плена не возвращался никто. В своем дневнике капитан писал: «Мы теперь люди другого света. Не мы умерли, но все для нас умерло. Никогда ничего не услышим, никогда ничего не узнаем, что делается в нашем отечестве, что делается в Европе и во всем мире! Мысли сии терзали дух мой ужасным образом».
«Инцидент Головнина». Фото: https://ru.wikipedia.org
Сдаваться русские не собирались — утащили два кухонных ножа, припрятали провизии, сколько могли, сделали подкоп и попробовали добраться до моря. Им удавалось скрываться неделю, после чего беглецов поймали. Тем временем, оставшийся на «Диане» Петр Рикорд положил все силы на то, чтобы организовать спасательную экспедицию. Его настойчивость и дипломатические таланты привели к результату, который сейчас известен как «инцидент Головнина» — капитана и моряков отпустили на родину. Добравшись до Санкт-Петербурга, Головнин в 1816 году опубликовал в журнале «Сын отечества» «Записки капитана флота о приключениях в плену у японцев», где подробно рассказывал о своем печальном опыте — так широкой публике стала доступна совершенно уникальная информация о закрытой стране.
А сам капитан возглавил очередную кругосветную экспедицию, на этот раз на шлюпе «Камчатка», ради чего даже отложил свадьбу. Путешествие преследовало три цели: доставить припасы на Камчатку, проинспектировать, как обстоят дела в Русской Америке и уточнить географические координаты тех русских территорий, которые «не были доселе определены астрономическими способами, а также посредством малых судов осмотреть и описать северо-западный берег Америки от широты 60° до широты 63°, к которому по причине мелководья капитан Кук не мог приблизиться». Плаванье оказалось успешным, и все задачи удалось благополучно выполнить. Кстати, именно на «Камчатке» получали свой морской опыт Федор Литке, Фердинанд Врангель и Федор Матюшкин, позже сами ставшие прославленными капитанами. И все они добрым словом поминали Василия Головнина как своего наставника.
Кругосветное плавание Головнина на "Камчатке" (1817–1819) Фото: wikipedia.org
В 1823 году Головнина назначили генерал-интендантом флота. За восемь лет его стараниями тот вырос на 26 линейных кораблей, 21 фрегат, два шлюпа и десять первых в стране пароходов. Что же касается судов помельче, их количество перевалило за 200. Мореплаватель погиб в 1831 году от холеры, к этому моменту он дослужился до вице-адмирала. На Кунашире, на Камчатке, на Аляске его имя сохранили названные в честь мореплавателя река, вулкан, поселок, порт, пролив, гора, залив, лагуна и город. А книги, написанные увлекательным живым языком и в красках повествующие о бурной жизни капитана, переиздаются и по сей день.